Едва подумав о Жорке, Сурен встряхивает головой, уводит взгляд в сторону и начинает рассматривать плавные изгибы полей и растущие вдоль дороги орешники. И Жоркин высокомерно втянутый подбородок, и выпученные глаза, смотрящие в ужасе, как если бы на носу сидела оса, и вытянутые колени трико, и белая прядь волос – эти детали, неизменно дополняющие его образ, едва вспыхнув перед глазами, тут же подавляются Суреном, как сквозняк закрытием форточки.
Продолжая себя контролировать, Сурен начинает перебирать в голове планы на ближайшее время и сначала вспоминает сутулую фигуру Альбертыча, идущего к зоне прилета, заложив руки за спину. Сурен знает его очень давно и может представить, каким взглядом тот ответит на просьбу. Нижние веки у него с возрастом так сильно обвисли, что глазные яблоки держатся на одном честном слове. Затем вспоминает Светку с ее астраханской рыбой, характерным жестом и толстенной вязки свитером. Вспоминает Стаса.
При воспоминании о сыне бросает взгляд вперед на дорогу и опять тянется пальцем к запястью проверить время, но это действие прерывается, потому что замечает квадратные фары и, вероятно, белый цвет кузова. Через несколько мгновений становится понятно, что цвет именно белый, а модель – именно «семерка». Еще мгновение – впереди два силуэта. За рулем родной овал лица. Они.
Секундный визуальный контакт, и разъезжаются. Встретились.
За это время Сурен успевает погрозить в окно кулаком («Я те дам!»), заметить улыбающиеся лица сына и его напарника, две поднятые ладони. С легким опозданием различает звук сигнала, искаженный скоростным разъездом. Еще какое-то время продолжает сопровождать взглядом удаляющийся автомобиль в зеркале.
Хорошо, что все наладилось. Нет для родителя большей радости, чем видеть успехи своих детей. Слава богу, выбрались из долговой ямы. Тьфу-тьфу-тьфу – стучит Сурен кулаком по рулю, чувствуя болезненное прикосновение свежей раной. Страшный сон закончился, хоть и воспоминание о нем до сих пор вызывает мурашки по коже.
По-настоящему, так, чтобы прям всерьез, Сурен никогда не думал, что кто-то из семьи может оказаться в критическом положении. Сам – да, но только не они. Поэтому, когда жена позвонила и сообщила, что Стас попал в аварию и находится в реанимации, – это было как гром среди ясного неба. Истинный ужас. Главное – жив, но с ногами беда. Томительное ожидание результатов операции. Больничные коридоры. Бесконечные слезы жены. «Только бы не позвоночник, только бы не позвоночник…»
Слава богу, все обошлось. После был шестимесячный курс реабилитации. Постепенно все худшие прогнозы отменялись один за одним. Позвоночник – не задет. Ходить – будет. Хромать – будет, но со временем и это пройдет.
Сурен даже думать боится о том, что черная полоса в жизни закончилась. Не суеверный, но просто так. Машина Стаса после аварии восстановлению не подлежала, поэтому, когда сын встал на ноги, Сурен отдал ему свою, чтобы тот скорей вернулся на работу (за ним полгода держали место, злоупотреблять этим не стоило), а сам месяц сидел без дела. На себя кредит взять не мог – официально много лет безработный. На жену, как назло, тоже – она была поручителем по кредиту сестры. Родственники помочь ничем не могли. Даже тесть не дал свою «копейку». Было по-человечески обидно сидеть несколько недель дома, томиться от бездействия и знать, что машина тестя стоит в гараже. И знать, что он – тесть – это тоже знает.
Но Сурен принял ситуацию и обиды на тестя не держал. Это получилось не сразу, но спустя какое-то время.
Только Машка Травникова и помогла. Давняя подруга жены. Бывшая соседка по подъезду. Чужой человек, по сути. Кто бы мог подумать, что именно она. Про людей никогда до конца не знаешь, на какой поступок для тебя они способны. Или не способны.
«Ставропольский пост» – маленькая оборонительная крепость: бетонные блоки, укрепленные мешками с песком огневые точки, БТР. Сейчас эти меры избыточны, но еще несколько лет назад имели практическое применение. Эхо чеченской войны. Однако бронежилет, каска и автомат – по-прежнему обязательные атрибуты кавказского дэпээсника.
С этим шепелявым хорошо знакомы. Особенно после той истории…
– Начальник, сыграем в «Поле чудес»: я тебе сто рублей и мы не открываем черный ящик?
Так несколько лет назад пошутил Сурен на формальную просьбу открыть багажник. Даже улыбнуться не успел, как шепелявый с невозмутимым лицом ответил, что выбирает «Приф». И оба рассмеялись. Конечно же, багажник был досмотрен. Но после этого еще долго при встрече они так или иначе обыгрывали ту ситуацию, пока она не набила оскомину.
Сурен останавливается у знака. «Утро доброе», – здоровается в окно. «Приветфую», – дружелюбно отвечает шепелявый, лениво рассекая воздух ладонью, в том смысле что «честь имею». Ремешок каски болтается, на мясистом подбородке красный след.
И поехал. Первая скорость, вторая, третья… Буквально через несколько сотен метров Суворовка.