Выходит из машины закрыть ворота. На несколько секунд останавливается, чтобы прислушаться к себе, и вдруг чувствует ужасное: сейчас идея с охотой ему уже не кажется такой уж захватывающей, как вчера. Выспался, и отпустило. Утром при жене ляпнул об этом не подумав. А она посмеялась, как в воду глядела. И что теперь?
Закрывает ворота ловко и быстро, не теряя ни секунды, не делая ни единого лишнего движения.
Идея с охотой неплохая. Она даже скорее хорошая. Просто, черт возьми, для этого ведь нужно выделить как минимум два дня. Нужно как-то правильно одеться. Нужно правильно обуться. В этих ботинках не пойдешь. В кирзовых сапогах все ноги убьешь. И Альбертыч… «Зачем я ему нужен? Он добрый, но совершенно нелюдимый мужик. Может, на охоту ходит, чтобы побыть наедине с природой, а тут я».
Рассуждая таким образом, он все отчетливее понимает, что и на охоту не хочет, и зря жене об этом рассказал. Досадуя на произошедшее, от злости слишком резко вталкивает верхнюю задвижку ворот в паз и прищемляет ладонь правой руки у основания мизинца. От неожиданной боли отдергивает руку и выругивается. Из-под раны, пробитой полукругом, как умеют делать плохие дыроколы, начинает сочиться бордовая кровь. Выворачивает руку локтем вперед, прижимается к ране губами. Соленая. Отпускает. Смотрит. Тут же собирается новая капля и срывается под ноги. Облизывает и вновь зажимает губами. Вспоминает, что в багажнике есть бутылка с водой.
Ворота изнутри уже закрыты, осталась калитка. Справляется одной левой.
Добирается до багажника. Пластиковая бутылка, мятая и пыльная, валяется среди прочего хлама. Вода в ней свежая, менял недавно. Однако, увидев ее, задумывается, нужно ли промывать рану, если и так ее облизал. Решает отказаться. Захлопывает багажник и садится за руль.
Проходит пара минут. Кровотечение остановилось, но еще мокрит. Языком прижимает висящий кусочек кожи на свое место и сильно придавливает к губе. Ждет немного.
В этот раз нужно все сделать по-другому, думает Сурен. Тем более что идея-то в целом неплохая. В любом случае нужно поговорить с Альбертычем, и если тот откажет, то это будет официальная причина неисполнения обещания. Поверит ли жена? Не так важно. Дело ведь не в этом. Было бы хорошо что-то изменить в жизни. Попробовать новое. Охота – отличное мужское хобби.
Еще раз проверяет рану. Кажется – в порядке. Выжимает сцепление, переключает скорость и трогается с места.
Не спеша едет по гаражному ряду. Одним глазом следит за дорогой, другим за раной. Пробует то сжать кулак, то покрепче схватить руль. Как назло, рана прямо на сгибе ладони – чувствует каждое движение.
Выезжает из гаражей и смотрит вправо – вдоль обочины в сторону центра поселка идут люди, заслоняя друг друга спинами. Где-то среди них тесть. Не разглядев его, выворачивает руль влево и устремляется по объездной дороге к заправочной станции.
Дорога идет под уклон. Автомобиль резво набирает скорость, но перед крутым поворотом у «заготконторы» сильно замедляется. Делает вираж, срезая угол, и опять разгоняется. Это край поселка. Пешеходы сюда не добираются, автомобилей почти не бывает. Гонщики этим пользуются.
Газовая заправочная станция находится недалеко от пожарной части, в которой давным-давно Сурен проработал неполных пять лет. Ничем хорошим то время не запомнилось, кроме карточных игр и злоупотребления алкоголем. Платили мало. Перспектив никаких. Удобный график (сутки через трое) позволял таксовать в Черкесске. Однажды Сурен отвез пассажиров в аэропорт Минвод и неплохо на этом заработал. В следующий раз намеренно поехал туда, с целью вернуться с клиентами. И опять удачно. Так понравилось, что вскоре из пожарки уволился.
С тех пор много воды утекло, но в пожарке по-прежнему работает несколько бывших коллег. Все местные, поселковые, на виду. При встрече тепло здороваются. Но саму часть Сурен перестал навещать, после того как однажды, зайдя проведать пацанов, понял, что стал здесь чужим.
Сейчас Сурен стоит в автомобильной очереди, смотрит в окно на большие красные ворота части и не может понять, что изменилось. Но вскоре догадывается: срубили старую иву, росшую у входа. Здание как будто обрили наголо. Давно это случилось?
Наконец очередь доходит до него. Он подъезжает ближе к рукаву. Выходит из машины, расплачивается с оператором, открывает багажник (в нем установлен баллон) и возвращается в машину. Тут же к соседнему рукаву на своей красной «пятерке» подъезжает Ванька Сокол – старый знакомый. Они кивают друг другу.
Сурен наблюдает за Ванькой. Забавно, что с годами Ванька все больше становится похож на Костолевского времен «Безымянной звезды». И внешне (худой, сутулый), и внутренне (добрый, может даже ранимый). Вечный студент. Хотя… Сурен присматривается. Нет, все-таки для студента староват. Сединой обдало. Брови потяжелели. Плечи повисли. Может, дело в одежде?
Вскоре Ванька подходит к нему. Сурен вылезает из машины навстречу.
– Как жизнь молодая, Сурен?
– Молодая была не молода. Тихо-тихо! – отдергивает он руку.
– Что случилось?
– Бандитские пули изрешетили, – показывает рану.