Встревает здоровый и красномордый Женька, круглый год застегнутый на минимально возможное число пуговиц, чтобы охладить неуемный внутренний пыл:
– Сурен как тот шарпей с дыркой, который мерялся шрамами с доберманом.
Несколько человек начинают смеяться: ха-ха-ха! Отличный анекдот! Другие просят напомнить, в чем там суть.
Женьку два раза просить не нужно. Травить анекдоты он умеет – рассказчик громогласный и харизматичный, и сам любит смеяться над своими шутками, кривя полный железных зубов рот.
– Ну, когда доберман показывает шарпею шрам на правом боку и говорит: это я подрался с волкодавом. – Женька отводит край куртки и пальцем тычет себя в бок. – Потом показывает на другой бок: это я подрался со львом. Вот этот шрам в бедре – в меня стреляли из пистолета. Вот этот – стреляли из автомата… Ну, шарпей слушал-слушал, потом берет себя за складки на лбу и начинает тянуть вниз: раз, два, три, четыре. «Видишь дырку?»
На этом моменте Женька максимально вживается в роль: сильно кривится, прижимает подбородок к груди, левой рукой натягивает невидимую кожную складку к пупку, а правой тычет себя в темечко.
«– Пулевое ранение навылет? – спрашивает доберман.
– Нет, это моя жопа.»
Напряжение среди слушателей увеличивается по мере натяжения шарпеем каждой складки, и последние реплики звучат в едва ли не звенящей тишине, а поскольку половина присутствующих знает, чем дело кончится, и знает финальную фразу, то они почти одновременно взрываются от смеха сразу после слова «жопа». И Женька смеется громче всех – еще более красный и горячий. И рот его еще более кривой, а железных зубов видно вдвое больше обычного.
– Ай, молодец! Могешь, Михалыч! – хвалят его со всех сторон.
Когда-то давно, во времена популярности певицы Тани Булановой, Женька без конца напевал ее хиты. С тех пор ее творчество и образ в сознании Сурена прочно слились с Женькой.
Сурен замечает, что стоящий у самых дверей Андрюха, который все это время разговаривал с Васей, прижимается лицом и рукой к стеклу, чтобы разглядеть, что происходит внутри.
– Андрю! – кричит ему Сурен, ударение на «ю». – Ну что там?
Тот накидывает невидимую петлю на шею и фиксирует конец где-то над головой: мышь повесилась.
– Что могу сказать, Сурен? – громко вздыхает Олег, привлекая к себе внимание. – Скажи спасибо, что руку прижал, а не мошонку.
Нет, это еще не шутка. Это так не работает. Для шутки нужен разгон, инерция. И окружающие лишь улыбаются в ожидании большего. Кто-то громко сплюнул подальше в газон. Кто-то выпустил клубы сигаретного дыма поверх голов, но не угадал движение ветра – облако обрушилось под ноги.
– В его случае был неслабый риск без носа остаться, – шутит Семен, намекая на большой – армянский – нос Сурена.
– У меня в гараже правило одно: с такими ушами к воротам не приближаться, – парирует Сурен: правое ухо Семена сильно оттопырено – юношеская спортивная травма.
Сурен и Семен давние друзья. Оба армяне. Носы – и это всеми признанный факт – у них одинаковые, но неестественно торчащее ухо Семена предопределило вектор шуток в его адрес. Нос Сурена и ухо Семена – самостоятельные персонажи многих историй здешних таксистов.
Из-за спины Сурена появляется рука подошедшего Сухраба. Как кобра она выстреливает в сторону каждого из присутствующих, чтобы незлобно потрепать за ладонь и отпустить. На Сурене происходит заминка. Сухраб не успевает задать свой вопрос, как Олег перебивает:
– Даже не спрашивай, мамой прошу, – и кистью по горлу, и глаза закатил, мол, эта история уже вот тут.
По улыбкам окружающих Сухраб понимает, что пропустил что-то смешное.
– Все самое интересное я пропустил?
– Да там хрен разберешь, что случилось, – отмахивается Олег, не давая теперь вставить слово Сурену, но по голосу, по движению бровей, по косому взгляду понятно, что сейчас будет продолжение. – В общем, Сурен сунул руку туда, куда нельзя с ушами Семена.
– Ха-ха-ха!
Но Олег еще не закончил. Поднял указательный палец, ловя тишину.
– И даже не спрашивай, при чем тут жопа добермана.
– Ха-ха-ха!
– Шарпея, – поправляет Женька.
– Тем более.
– Ха-ха-ха!
Сухраб только недоуменно разводит руками, пожимает плечами, смеется вместе со всеми, но в чем дело – так и не понимает, и Сурен не рассказывает.
Сухраб – таксист из новеньких. Карачаевец по национальности. Катает в сторону Кисловодска. Коренастый, лысеющий, неженатый. Постоянно нервно крутит губами из стороны в сторону. «Муху поймал», – шутят про него таксисты. Он недавно вернулся из тюрьмы: год отсидел за то, что насмерть сбил пьяницу, который перебегал дорогу в неположенном месте. В суде Сухраб вину признал, каялся перед родственниками погибшего, просил о справедливом наказании. После тюрьмы таксисты встретили его с уважением.
В образовавшейся паузе Семен спрашивает Сухраба, вернул ли ему деньги сосед. Это интересно. История длиной в пару месяцев, за которой в аэропорту все внимательно следят. Еще один отличный способ убить время: выслушать, дать совет, рассказать похожий случай.