Сурен идет вместе со всеми к дверям и не отводит взгляда от Альбертыча. Внутри его уже ничто не отзывается идее напроситься с ним на охоту. Это ведь и странно, и глупо. Они никогда не были большими приятелями. Привет-пока. Когда-никогда могут зацепиться языками ввиду рабочих обстоятельств, но не на охоту же вместе ходить! «Глупая и пустая идея», – думает он.
Воспоминание об утреннем разговоре с женой теперь тоже потеряло значимость. Ну, посмеялись и посмеялись. Господи, сколько таких разговоров было в жизни. Да и какого черта нужно оправдываться?
На плечо кто-то кладет руку. Оборачивается – Олег.
– Что случилось? – смеется тот. – Смотрю со стороны: идет, головой машет, плечами пожимает… Ха-ха-ха. Переживаешь из-за котла, что ли?
Сурен тоже смеется, но испытывает неприятное чувство, что так легко выдал свои эмоции.
– Да, понимаешь… – вздыхает он, ищет взглядом, за что зацепиться. Видит того же Альбертыча, в его дурацких штанах, Леонида Васильевича, согнувшегося в три погибели, толпу таксистов, бело-синее здание аэропорта, стоптанные каблуки Женькиных туфель. Не решается сказать правду: – Мне ж этот дом в Лермонтове вот здесь встал, – тычет пальцами в горло, – братья любимые… – задумывается, как бы точнее передать, что к ним испытывает, но там только обида, которая не к месту будет упомянута. – Разосрались мы на отлично, так, что глаза б мои их не видели.
Олег идет рядом, продолжает держать руку у него на плече. Сурен чувствует запах его крепкого одеколона. Вспоминает, что не раз уже рассказывал ему про семейный конфликт. В прошлый раз Олег в ответ поделился своей похожей историей.
– Ну, я тебе рассказывал, – добавляет Сурен.
– Да-а-а, – тянет Олег. – Тут советом мы не богаты, но отношения, конечно, вы вряд ли восстановите, – хлопает он Сурена по плечу.
Не успев начаться, разговор прерывается приветствиями с другими таксистами. Ближе к дверям раздается громкий смех по поводу Васиных кроссовок. Семен по-кавказски широко и горячо обнимается с Левоном.
– Поранился. Ерунда. Ничего, – отвечает всем Сурен.
– Привет, – одним словом здоровается с каждым Альбертыч и протягивает свою сухую волосатую кисть. Неожиданно для самого себя Сурен спрашивает его, как дела. Альбертыч удивленно останавливает на нем взгляд мутных карих глаз.
– Пойдет, спасибо. Как у тебя?
– Тоже стараемся.
Как ни в чем не бывало Сурен отворачивается в поисках Олега, который застрял в рукопожатии с Виленом.
На мгновение он остается как бы без компании и продолжает оглядываться, но не замечает ничего, кроме только что виденного выражения лица Альбертыча. Его глаза, всегда немного прищуренные, дергающие за ниточки краешки сухих губ, на вопрос Сурена двинулись, потянув и губы, но тут же вернулись в привычное натяжение.
В карусели рукопожатий и односложных приветствий было странно спросить, как дела, именно у Альбертыча. Сейчас, стоя к нему спиной и еще не успев осмыслить безобидных последствий случайно сорвавшегося вопроса, Сурен чувствует глухую неловкость. К тому же свеж в памяти смех Олега над его неосознанной жестикуляцией. Вздыхает и пытается взять себя в руки.
– Сурен, – окликает его Леонид Васильевич. Бровастый и улыбчивый, сильно согнутый ввиду своего высокого роста, мягким жестом ладони он приглашает Сурена подойти ближе. – Я же тебе обещал рассказать, что там у меня с машиной…
Да, конечно. Сурен принимает это приглашение, и несмотря на то, что в текущий момент это движение на сопротивление (Альбертыч здесь же, он делает его с облегчением внутреннего зажима.
Леонид Васильевич касается локтя Сурена – манера у него такая. Часто во время разговора едва трогает собеседника. Голос бархатный и спокойный.
– Там же как было дело? Он ударил мою машину во дворе. Веришь – нет, там места было, как на взлетной полосе. Надо было реально умудриться в меня попасть.
– Это я помню, – перебивает его Сурен. – Он машину ударил с утра на парковке. Вы его застукали и предложили вызвать гаишников. Он куда-то опаздывал и сказал, что позже по-соседски все возместит, и уехал. А дальше что? Какую дату рождения он перепутал?
– Ну да. Я же думал, он деньгами отдаст, а он ко мне приходит и говорит, что у него в ГАИ зять работает, который оформит ДТП задним числом, чтобы страховая все возместила, но виновника ДТП не укажут.
– Что за ерунда? На хрена это нужно?
Альбертыч согласно кивает.
– В том-то и вопрос. Я ему так и говорю: Пал Андреич, избавьте меня, пожалуйста, от этих ваших манипуляций. Цена вопроса такая. Купить новое крыло, купить новую фару, оплатить работу, – своим огромным указательным пальцем он последовательно загибает пальцы второй руки: мизинец, безымянный и средний. – А он как заведется: Василич, мы с тобой чужие люди, что ли? Мы с тобой первый год знакомы, что ли? Тебе какая разница? Тебе страховая все выплатит. Если не хватит, я добавлю. А мне, значит, слышишь? – Леонид Васильевич трогает Сурена за локоть, чтобы акцентировать внимание, Сурен ловит сочувствующий взгляд Альбертыча. – А мне, говорит, если это ДТП на меня повесят, то страховка будет дороже в следующем году.