Сурен тоже так иногда кивает. Отца копирует. Пока сыновья жили под боком, злоупотреблял этим. Кивал и как бы смотрел на себя со стороны: достаточно ли драматично? Взгляд такой же глубокий? Чувствует сын, что я чувствовал? Но это лишь кривляние. Семейная шутка. У отца было по-другому – взгляд был мозолистый.
Смотрит сейчас на себя в зеркало Сурен. А какой у него взгляд? Вчера и сегодня было в нем что-то незнакомое, а теперь этого «чего-то» уже и нет. Света много в салоне, поэтому кожа как будто помолодевшая. Может, это психологический эффект от радости предстоящего заработка?
Но усы и виски продолжают предательски обильно седеть.
Тем временем Сурен уже проскочил указатель Мичуринского и сквозь мысли всматривается в виднеющийся с правой стороны дороги ларек, за которым обычно прячутся дэпээсники… Но не в этот раз.
Виски, допустим, давно седые, хотя раньше это не бросалось в глаза, и даже теперь они не портят. А вот седеющие усы – это неприятно. К тому же они стали жесткими и непослушными (трогает ладонью). Стали непослушными, как брови.
За своим отражением он краем глаза контролирует спящую Полину. Голова у нее повернута в сторону, но если она откроет глаза, то может заметить его манипуляции перед зеркалом. Не хотелось бы.
Проснутся до поселка? Успеет показать им «свою деревню»?
Казбек, приятель по поселку, тоже обладатель усов «под Сталина», как-то пошутил, что за усами нужно следить так же внимательно, как за ширинкой. Сурену же нравится говорить, что усы должны быть такими ухоженными, чтобы создавалось впечатление, будто они приклеены. Почти тридцать лет он ухаживает за ними так же тщательно, как юнец в пубертатный период. Но теперь они быстро седеют и лезут, как старый веник, думает Сурен и подушечками пальцев разглаживает непослушные проволочки в одну и другую сторону.
И дальше он начинает перебирать в голове всех знакомых, которые носят усы, пытается вспомнить, когда они это начали делать, меняли ли форму, стали ли их усы с годами выглядеть лучше, начали ли седеть. Только у двоих, пришедших на ум, опыт оказался неудачным: Виктор, брат жены, зря с ними экспериментировал, и Женька-таксист. И слава богу, что сбрили в конце концов. Глеб однозначно поступил правильно – скрыл шрам от исправления заячьей губы. А Сухраб, который не просто усы, а целую бороду отрастил, как будто даже помолодел.
Дорога делает плавный поворот налево, последний перед Кавказским. Чуть в стороне, за канавой, торчит тот самый пень, шириной, высотой и цветом напоминающий забытый сапог.
Сурену борода не идет, потому что щетина не густая, не ровная, и если три-четыре дня он не бреется, то выглядит изможденным, как после пьянки. «Порода наша не волосатая», – говорил отец. Так оно и есть. Ни на лице, ни на груди, ни на спине волос особо нет ни у одного из братьев. Спасибо, что на голове волос густой.
«А на груди моей широкой вьется волос одинокой».
Проснутся до поселка? Оглядывает пассажиров – спят.
Светка со своей рыбой… Может, и позову, если силы останутся. Кстати, Стас должен был перезвонить. Время сейчас уже – проверяет – полтретьего. Работа кипит. Наверно, позвонит после четырех. С котлом, однако, ловко справился. Потеребонькал. Там делов-то – знать бы, что теребонькать. Сколько взял бы за это специалист? Как лоху проехал бы по ушам, что жиклер нужно менять на новый. Фокус в маржинальности. С копейки рубль зарабатывать. Тысячи три взял бы. Сколько на этом можно зарабатывать в месяц? Было бы здо́рово, конечно, шабашить на ремонтах. С другой стороны, народ кругом бедный, а потому рукастый – сами с усами. Нельзя на этом заработать много. Двухэтажный дом не построишь. Врал Семен.
Здравствуй, Кавказский.
Спят москвичи.
За лесополосой замаячили белые плитки домов с ровными рядами черных окон. У трассы остановка, которую так неудобно (в смысле – далеко от проспекта) поставили, что ее игнорируют и пассажиры, и автобусы. Первый поворот направо – к дому тещи, к школе, к техникуму, на «Собачий хутор». Дальше за деревьями скользит олимпийский дом, аптечный дом. Дорога расширяется в трехполосную. Зевнул проспект Ленина (в ночной иллюминации он красивее). Здание суда. Заброшенная автобусная станция. Кафе «Ивушка». Пожарка. Газовая заправка. УССАЛК УМЕЧОБАР АВАЛС (читает по ходу движения задом наперед). Вправо уходит объездная дорога. Заправочная станция. Двуногий указатель: конец населенного пункта Кавказский.
Проспали москвичи «деревню».
Вдруг со встречной полосы на полосу Сурена выезжает автомобиль, обгоняя впереди идущий грузовик, он переоценил свои силы, мощности двигателя не хватает для завершения маневра, и ситуация быстро становится опасной. Сурен резко сбрасывает скорость и прижимается к обочине. В следующий момент сразу три движущихся автомобиля оказываются на одной линии на двухполосной дороге в опасной близости друг от друга. Одновременно и Сурен, и водитель грузовика гневно сигналят лихачу.
…Увидел Сурен его глаза. Усатый Фредди Меркьюри наложил в штаны от своих действий. Лет тридцать ему. Опасно получилось…