— Ты говорил, они не смогут снять эту защиту! Идиот! Быстрее открывай проход, если сам не хочешь лечь на этот алтарь!
— Да, сиятельный, — похоже, этот мерзавец напугался до мокрых штанов.
Сцена с принесением жертвы повторилась, и стоило ножу вонзиться в грудь эльфа, как я почувствовала знакомые признаки формирования прохода, ослабленные браслетами. А потом кровь ринулась в схему, ее сияние стало ярче — и исчезло, когда со звуком лопнувшей струны начался прорыв.
Символ — дверь, кровь жертвы — ключ, что открывает эту дверь! И этот символ сродни той силе, что рвется в Аллирэн сквозь истончающиеся с каждой минутой заслоны. Неудивительно, что никто не смог понять его назначения…
Долго предаваться размышлениям мне не дали. Отец подошел ко мне и прошипел:
— Ну что ж, недолго осталось. Смотри, Ринавейл!
Я заворожённо подняла глаза и охнула. Над алтарем воздух дрожал, искажая все, словно за ним открывался проход в иной мир — мир, откуда к нам рвалось что-то невероятно злобное, голодное, алчущее душ всех жителей Аллирэна. Я в ужасе посмотрела на отца:
— Ты сумасшедший, такой же, каким был Харрэш! Неужели ты веришь, что сможешь ЭТО подчинить?!
— Дура, кто тебе сказал, что я собираюсь это подчинить? Никому еще не удавалось подчинить своей воле Хаос — так звали эту силу в мире, откуда мы пришли — но он всегда вознаграждает своих сподвижников! Он даст мне вечную жизнь за мое служение!
Он повернулся к колдуну:
— Долго еще?
— Все почти готово, сиятельный! Кладите их! — приказал он пустолицым охранникам.
До боли сжав кулаки, я смотрела, как в места узловых точек схемы укладывают драконов — иначе зачем бы им надели такие же браслеты, как мне — приковывая их к полу. Ненависть и презрение в их взглядах, направленных на отца, были прямо-таки ощутимыми. Поймав полный потрясения взгляд одной из жертв на меня, я неожиданно узнала его и в гневе обернулась к отцу:
— Ты жертвуешь драконами собственного клана?!
— Какая мне разница, тот клан или этот, — отмахнулся тот, и обернулся к распахнувшейся вдруг двери, в которую вбежал Маррэн, — что случилось?
— Сиятельный тар Шартэн, атакующие добивают тварей, они сражаются, как в последнем бою! И вот-вот проникнут в замок! Мы не можем обернуться, и…
— Сражайтесь мечами, — отрезал отец, — если мы прекратим подпитку заклинания, здесь в мгновение ока окажется сотня драконов. Ваша цель — задержать их до завершения ритуала.
Маррэн поклонился и убежал, а отец толкнул меня к алтарю:
— Займи свое место!
Через несколько минут я была буквально распята на алтаре, растянута на полное вытяжение, так, что мышцы чуть ли не рвались от натуги. Беспомощная, точно бабочка, пришпиленная булавкой энтомолога… И обреченно осознающая, что именно моя кровь станет той последней соломинкой, что сломит спину верблюду, тем, что откроет Хаосу дорогу в этот удивительный и прекрасный мир. Ужас заполонил меня, ужас и безумное желание сделать так, чтобы моя кровь не досталась этим чудовищам! Лучше бы мне было истечь кровью в камере…
«Нет», — голос в моем мозгу прозвучал удивительно четко и ясно, а потом я почувствовала резкую боль в бедре и ощутила, как по нему заструилась кровь. Что ж, возможно, хоть так мне удастся все это остановить… Пусть моя кровь впитается в камни, лишь бы не стать проводником для иномирной жути…
Алтарь располагался так, что я не могла видеть того, что происходит в зале, лишь только боковым зрением отмечая, как колдун подходит к жертвам и что-то делает с ними. Наверное, рисует всё ту же схему…
Кровь утекала, в ушах начало шуметь, я все больше проваливалась в тупое безразличие. «Жаль умереть так», — подумала я, закрывая глаза, и тут же ощутила нечто странное, как будто мне на лоб положили прохладную руку. Я распахнула глаза, но не увидела жертвенного зала, лишь странный туман. А потом из тумана навстречу мне шагнула чья-то фигура, и я охнула. Эльф, до ужаса похожий на Кэла, таким был бы мой муж, будь он блондином и проживи долгую и трудную жизнь. Вертикальная морщинка меж бровей, горестные складки у губ, шрам на левой щеке, и усталые, какие-то древние, наполненные болью и тоской зеленые глаза.
— Здравствуй, дитя, — голос эльфа был тихим, но наполненным странной силой, — я Элварион, предок твоего мужа и побратим того, кого ты избрала своим отцом.
— Это Грань? Я умерла?
— Нет, и я прошу тебя: борись! Когда-то давно я сдался, лежа на этом алтаре, я не верил, что Шэр сможет пробиться через врагов. Мне нужно было продержаться совсем немного, но… Моя кровь открыла дверь Хаосу потому, что я не смог довериться брату всецело. Ты веришь своему возлюбленному и друзьям? Веришь, что они сделают все возможное и невозможное ради тебя?
— Да, верю!
— Тогда тебе нужно вернуться. И помни — пока ты не сдалась, есть надежда.
— Элварион, но как…
Я не договорила, но он понял:
— Я сдался, и это мое наказание: я не мог уйти за Грань, не мог даже дать побратиму понять, что я всегда рядом с ним. Мою душу заключили в кинжал, чтобы однажды замкнуть круг…
