Я сосредоточилась, переходя в состояние частичной трансформации: ранее возможное для меня лишь при огромном нервном напряжении, сейчас оно стало простым и естественным, как дыхание. Длинным, бритвенной остроты когтем резанула ладонь Этирра и прижала ее к сияющему шару. Тот тут же вспыхнул ярким, каким-то сердитым светом, как будто Сердце гневалось на то, что сделали с молодым драконом. Через минуту свет потух, а Этирр вздохнул, словно просыпаясь от глубокого сна…
Я вздохнула. Самым жутким оказалось то, что драконы помнили все, что они творили в то время, когда казались бесчувственными автоматами! Так что нам пришлось долго убеждать Этирра и Неарра в том, что уход за Грань — не способ загладить свою вину… И предложить им своей жизнью послужить Аллирэну…
В результате утром мы улетели в Тар-Каэр, оставляя замок на попечении новых членов клана: и остальные двое пленников, и оба парня попросили принять их к себе… Как выяснилось, лучшего сенешаля, чем Роэрр, трудно было представить. Собственно, на первых порах он вообще занимался всей экономикой клана, благо оказалось, что Туманные горы необыкновенно богаты как драгоценными камнями, так и металлами…
Через два дня на закате мы достигли Тар-Каэра. Наше возвращение было поистине триумфальным, а восторг Талли и Ларта, когда они увидели нас живыми и относительно невредимыми — бурным. Честно говоря, я немного побаивалась реакции родителей Кэла на то, что их сын теперь дракон, но она меня удивила. Оба они этому обрадовались, а известие о том, что мы теперь Главы клана вызвало у них настоящий шок. А потом Талли вдруг рассмеялась и обняла меня:
— Лин, ты помнишь, я говорила о замке? О том, что я видела вас вдвоем в замке и знала, что он ваш? Вот и сбылось! И… спасибо тебе, родная, спасибо за Кэла!
— Это он спас меня, и в конечном итоге — нас всех, — улыбнулась я, влюбленно глядя на мужа.
С нами в Тэр-Каэр прилетел еще один бывший пленник — тот самый эльф, что лечил меня после пыток. Когда его привели к нам, я отшатнулась в ужасе: его глаза были полны боли и вины, а мозг, по словам Лана, погрузился в горячечные видения. Увы, но магия Сердца действовала лишь на драконов, так что нам пришлось оставить его в тенарите и усыпить: ни один из целителей, что были с нами, не мог врачевать души. Впрочем, и тем не удалось ничего сделать: как сказал самый опытный из них, его разум постоянно что-то разрушает. Поняв, что сделать ничего невозможно, мы на следующий день привели его к нам домой, надеясь, что Талли сможет хоть что-нибудь сделать. Вид соплеменника в подобном состоянии ужаснул и поразил их обоих, а моя свекровь, попытавшись исцелить его, лишь горестно покачала головой:
— Лин, я тоже не смогу ничего сделать. Тот целитель был прав, его что-то разрушает! Если бы мы знали, что именно…
— У меня есть подозрения, что это клятва Владыке. Поверьте, у этого несчастного есть основания ненавидеть его всей душой, — вздохнула я.
Ларт нахмурился:
— Лин, что эльф делал в том замке? И почему ты говоришь, что у него есть основания ненавидеть Владыку?
— Это долгий рассказ, и он будет болезненным для вас…
— Тогда давай оставим его в одной из гостевых, я его усыплю, — предложила Талли, — а мы сядем вчетвером в гостиной и ты все расскажешь.
Мой рассказ о планах Шартэна — теперь я даже в мыслях не могла звать его отцом — поразил их, известие о том, что Владыка был его союзником — потрясло, а то, что во всем этом напрямую был замешан отец Ларта, заставило того сжать кулаки и выругаться. Когда же я рассказала о том, что Владыка отдал своих подданных на заклание и о жертвоприношении, Талли стало дурно, а Ларт побелел как полотно. Сдавленным от ненависти голосом он проговорил:
— Проклятье, если бы смогли привести того несчастного в порядок! Как бы я хотел обличить Владыку при всех его подданных, чтобы они наконец поняли, что свой путь они должны выбирать сами! Эта коронованная тварь вместе с моим отцом, — последнее слово он почти прошипел, — превратила свой народ в жертвенных овец!
— Ларт, а как звучит эта клятва? — задумчиво спросила я.
Я внимательно слушала — клятва оказалась длинной — и вдруг подняла ладонь:
— Можно еще раз последнюю фразу?
— Служить народу Эллориэсэля и Владыке душой и телом, — повторил тот.
— Народ звучит первым. А если Владыка сам предает свой народ?
Ларт присвистнул:
— Умница, девочка моя! Это и есть выход!
Это действительно оказалось выходом, и через три дня пришедший в себя Данлион — так звали этого эльфа — отправился в Эллориэсэль. А потом было восстание против Владыки, увенчавшееся успехом — кстати, в нем приняли участие многие каллэ’риэ, в том числе и Мар — суд над теми, кто чуть не поставил свой народ на грань истребления ради собственных амбиций, и их казнь…
