В Тар-Каэр мы вернулись за седмицу до начала нового учебного года, и это была последняя спокойная седмица. Мы провели ее в кругу друзей и семьи, а второго гроздня состоялось первое совещание в Академии. Демонстрация заклинания из дневника Шэра вызвала у собранных ректором магов шок. Как оказалось, схема действовала одурманивающе на всех без исключения, а моя смутная надежда на то, что маги Смерти смогут быстро разобраться в ней, пошла прахом сразу же, как только магистр Неван, преподаватель магии Смерти, развел руками и сказал, что ничего подобного никогда не видел. Словом, кавалерийский наскок не удался, и началась тяжелая и кропотливая работа: схему пытались разделить на части, чтобы понять, каким образом работает каждая часть и соответственно как это уничтожить. После пары таких заседаний я сбежала оттуда, заявив Кэлу, что училась на боевого мага, а не на дипломата, и не собираюсь заниматься примирением магов. А если учесть, что каждый из них держался за свою теорию с упорством бульдога и считал себя единственным и неповторимым, становилось понятно, почему мне так хотелось по-драконьи рявкнуть на них. В результате курировать исследования поручили Раяну, как единственному из магистров, кому я могла позволить прикасаться к дневнику Шэра.
Попутно началось производство амулетов защиты от магии Туманных гор, а их нужно было немало, ведь в горы планировался поход силами более чем сотни магов и стольких же драконов. Сам же амулет, продемонстрированный Лартом на первом совещании, вызвал восхищенно-завистливый вздох ректора и декана факультета артефакторики. Ну а после того, как Ларт показал артефакт дальней связи, к нему и вовсе обратились с предложением прочитать в Академии курс лекций, пообещав прямо-таки баснословный гонорар.
На восемь месяцев королевство лишилось практически всех артефакторов, которые работали над амулетами, да и алхимиков тоже. Как оказалось, заготовкой для амулета служило особым образом обработанное, так называемое алхимическое серебро. Студентов обоих факультетов тоже привлекли к этой работе, правда, им доверяли только простейшие и рутинные действия.
Через два месяца после нашего возвращения практически одновременно произошло два события. Во-первых, в Академию прибыли пятеро Темных эльфов — самых сильных магов Смерти из всех обитателей Картаэля. И хоть я помнила, что в Аллирэне две ветви эльфов ничем не отличались внешне, всё равно было непривычно понимать, что передо мной не обитатели Эллориэсэля. Гораздо больше они отличались от Светлых поведением: хотя они тоже приносили своему Владыке клятву, к каллэ’риэ Темные относились с опасливым уважением, и были вежливы и обходительны с магами-людьми. Так что конфликта между Лартом и новоприбывшими, которого я втайне опасалась, не состоялось, более того, они вполне плодотворно сотрудничали. Ну а Кэл сталкивался с ними редко, и встречи в основном ограничивались раскланиванием в коридорах Академии.
Второе событие было чисто радостным: у Тирриана и Леары родился ребенок. Во время родов Леары я была рядом: как сказала сама королева, она хочет, чтобы в такой момент с ней была подруга. Так что я одной из первых увидела и маленького принца Эртина, и то, каким счастьем осветилось лицо Тирриана, впервые взявшего на руки своего сына.
