Днем Йорэн отоспался прямо там, в кустах, опасаясь шататься у всех на виду, и ночью пробрался-таки за стену. На другой стороне все так же заросло шиповником, который стал только гуще с годами, потому лаз и оставался тайной даже для местных детей, не то что для воинов. Выбираясь из кустов, Йорэн исцарапал себе все руки, но едва обратил внимание на боль: внутри болело гораздо сильнее. Правда, напоследок все же не удержался и сорвал один цветок, вновь рухнув в омут воспоминаний: мать любила шиповник и часто украшала свои темные волосы ярко-алыми благоухающими цветами. Отец в такие мгновения любовался ею – искренне, открыто, и вечно строгий и замкнутый комендант исчезал, уступая место заботливому супругу. «Мой степной цветок», – как-то назвал он жену. Они правда любили друг друга. Жаль только, что любовь не способна предотвратить войну. Ни их, арденнца и сехавийки, ни его собственная с Айнери. Хорошо хоть Айнери в безопасности в Виарене, туда война если и доберется, то нескоро.
Опять он об этом. Все, хватит, долой грустные мысли, надо выяснить, что с родителями и друзьями!
У него хватало времени, чтобы решить, куда направиться, оказавшись в городе. Домой слишком опасно, это ведь жилище коменданта. Или там уже никого нет, или его хорошо охраняют. В казармы к Элу и Кину или в дом к Миту тоже не стоит. Неизвестно, живы ли они, а если и так, то вряд ли на свободе. Нужен был кто-то из знакомых – не воин, но кому можно доверять. Таких Йорэн вспомнил несколько, но первым на ум приходил Рейнор. Он жил по соседству и торговал книгами, привозя их со всех уголков страны. Темарис, видевшая в Сехавии мало книг, здесь, в Арденне, проявила к ним сильный интерес.
Отец не любил даже упоминать об их с матерью знакомстве. Мать тоже не заводила сама эту тему, но все же иногда удавалось ее разговорить. Насколько удалось узнать Йорэну, Маэл познакомился с юной Темарис, когда та помогала родителям на фреденском рынке. Он сразу стал за ней ухаживать, и, конечно, родне сехавийки это не понравилось. Ее брат с приятелями неоднократно угрожали дерзкому арденнцу, даже били его, но так и не заставили отступиться. Темарис не хотела с ним расставаться, но и спокойно смотреть, как тот приходит к ней в синяках, тоже не могла. И тогда она убежала к нему, бросила семью и перебралась в его дом. Для родни она просто перестала существовать, и те оставили Маэла в покое.
Во Фредене Темарис поначалу обживалась, привыкала к местному быту, обустраивала дом, потом родился Йорэн. Когда сын немного подрос, сехавийка заявила мужу, что хочет научиться читать на арденнском. Маэл это только приветствовал, но служба отнимала у него слишком много сил, чтобы заниматься ее обучением. Тогда он и нанял Рейнора. Тот был крепок, еще не стар, оказался приветливым и разговорчивым – вовсе не похожим на книжников и ученых, какими те виделись маленькому Йорэну. Рейнор приходил трижды в декану, по вечерам, когда позволяли дела, и приносил с собой то яркие картинки с подписями, то книжки со сказками, а порой и настоящие учебники, по которым учились в школах крупных городов. Во Фредене школы не было, родители учили детей дома сами или обращались к таким, как Рейнор. Так и вышло, что читать на арденнском Йорэн начал почти одновременно с матерью. Потом мальчик забегал к Рейнору и сам – за новыми книгами и рассказами об удивительных местах, которые посетил торговец. После этих рассказов сын коменданта и загорелся идеей путешествовать самому.
«Что ж, теперь и мне есть чем поделиться с Рейнором, – горько усмехнулся про себя Йорэн. – Вряд ли тому довелось побывать в доме настоящего мага или в гостях у
В городе ему знакомы были все дома и переулки, и пробраться незамеченным оказалось нетрудно. Вскоре Йорэн уже стучал в заднюю дверь, стараясь делать это достаточно громко, чтобы услышал хозяин, и в то же время так, чтобы не привлечь ненужное внимание лишним шумом. Конечно, ответили ему не сразу, но наконец за дверью послышались шаги и знакомый низкий голос проворчал:
– Кого еще демоны принесли ночью?
– Это я, Йорэн Маэл-Нири, впусти, – прошептал молодой воин в ответ.
Рейнор отпер дверь, недоверчиво выглянул в щелку:
– Вправду, что ли, ты? Где пропадал в такое-то время?
– В двух словах и не расскажешь. Можно войти?
– А ты один?
– С кем же еще?
– Да тут разное говорят. Ладно, проходи.
Дверь открылась, в лицо пахнуло домашним уютом, запахом, который так трудно описать словами. Наверное, так пахнет безопасность.
Йорэн не видел Рейнора много лет, с тех пор, как покинул Фреден и отправился путешествовать. За это время торговец превратился в пожилого, немного грузного, но еще вполне бодрого человека. Пригласив гостя в дом, он выдвинул из угла кресло, снял накрывавшую его пыльную ткань и предложил сесть. Сам опустился в другое, стоявшее у камина. В небольшой комнате было прибрано, хотя отсутствие в доме женской руки неуловимо ощущалось. В дверях, ведущих в соседнюю каморку, появился заспанный подросток в простой холщовой рубахе.
