Маг отправил послание Измиеру, описав положение, также по его приказу за остатками армии Гаэльтрана следили: не решат ли те вернуться или осесть где-нибудь по пути. В Рикерне установились относительная тишина и спокойствие. Виаренские патрули обходили город внутри и снаружи, но разместились солдаты всё же в ближайших к воротам кварталах. Внутренняя часть города принадлежала местным жителям, которые после взятия города притихли и не путались под ногами. То ли не решались восставать, то ли смирились – Ниртен не знал, но это невмешательство его полностью устраивало.
А на третью ночь после ухода гаэльтранского войска мага навестила неожиданная гостья.
Она пришла одна, не заявляя о себе во всеуслышание, но и не скрываясь особо, и стражи, стучась в дверь к командиру, были растеряны и сбиты с толку.
– Манейр Ниртен, прости за поздний визит, но днем дела вершатся куда более громкие, а у меня личный разговор к тебе. – Она откинула капюшон темного плотного плаща. В русых, но уже тронутых обильной сединой волосах блеснул серебром венец с одиноким изумрудом в центре. Изумруды – фамильные камни старой гаэльтранской знати, камни цвета бескрайних богатых полей. Венец – знак главы рода. Так, значит…
– Манири Мартена, – учтиво склонил голову Ниртен. – И впрямь неожиданно. Признаться, я ожидал визита намного раньше – или уж не ожидал вовсе. Неужели роду Мори наконец стало небезразлична судьба наследственного владения?
Ирония в голосе проскользнула слишком явственно, но гостья и бровью не повела.
– Хочу сразу сказать, что не одобряю политику Фатреда. Не иначе титул наместника вскружил ему голову, что он решается на безрассудные поступки перед лицом общего врага. Я бы пришла раньше, не будь б
– Что же изменилось, манири?
– А твои лазутчики тебе еще не доложили? Армия ушла из-под Рикерна не из страха перед силой твоих магов – хотя, возможно, толика твоего участия в этом все же есть. Сехавия отвергла все предложения Гаэльтрана. Провинция была и остается одной из их главных целей, они не собираются ее уступать, о независимости и слышать не хотят. Гаэльтран примет бой. Как часть Арденны или сам по себе – уже не так важно. Хоть и вынужденно, им придется сражаться на стороне короля Риолена.
Вот оно что… Весть благоприятная, хоть и существенный удар по его самолюбию. Впрочем, Мартена Эри-Мори права: не так уж важно, что именно вернет Гаэльтран под руку Риолена. Главное – вернет, и Ниртену будет не стыдно смотреть Измиеру в глаза.
– Что ж, более прозрачного намека на то, что моей армии пора убираться, ты не могла сделать, манири, – сказал он вслух с усмешкой.
– Это не намек, манейр, – вернула она усмешку. – Просто здесь мы продержимся сами. Жителей тревожит ваше присутствие, а в защите Ротарена вы нужны больше. И если тебе требуются еще какие-то доказательства моей доброй воли или преданности Риолену – на случай, если древности и славы моего рода тебе недостаточно, – то скажу вот что. Митеш Арон-Мори, сын моего младшего брата, мой родной племянник, остался во Фредене, а именно Фреден принял на себя первый и главный удар Сехавии. И судьба его до сих пор неизвестна. Так что передай королю, чтобы о Гаэльтране больше не беспокоился, во всяком случае пока.
– Всенепременно передам, манири.
Что ж, хоть и не так, как рассчитывал, но он выполнил поставленную задачу. Теперь можно возвращаться.
Он опоздал. Снова. В который уже раз хотел как лучше и подвел всех.
Фреден захвачен. Кто знает, живы ли его друзья и родные? Йорэн услышал об этом, едва ступив на землю Дианора. Сехавийцы перешли границу, осадили столицу провинции, дошли до Гаэльтрана, а он опять пренебрег своим долгом. Долгом воина, когда втихомолку отправился к
