– Ты пойми меня правильно, Йорэн. У меня нет права тебя осуждать, я тебе не отец и не командир. Но многие тут решили, что ты дезертировал, а кому-то подумалось, что и вовсе переметнулся на сторону врага: мол, кровь сехавийская в тебе заговорила. Ты правильно сделал, что пришел ко мне. Кто другой мог бы и на порог не пустить. Что делать-то будешь?
– Передохну немного, если позволишь, а потом сделаю то немногое, что мне еще доступно.
– Эл! Эл! Да к демонам, Элайн Энг-Арлин! Оглох, что ли?
– Что? – лениво отозвался знакомый голос.
– Тебя спрашивают!
– Кто? – Ни капли интереса, ни тени прежней живости в голосе.
– Я почем знаю? Подойди, сам увидишь.
Послышалось шуршание, потом неспешные, шаркающие шаги – все ближе к двери, в которой проделали небольшое окошко, как в тюремной. Бывшую казарму, место отдыха и сна, превратили в место заключения военнопленных.
Наконец в окошке показалось смутно различимое лицо Эла. В его взгляде читалось недоумение. Конечно, он его не узнавал.
– Чего надо, старик?
– Это я, Эл.
– Йорэн?!..
Обходить казарму за казармой, спрашивая у каждой двери, нет ли там его друзей, при этом стараясь не привлекать внимания, да еще и придерживаясь взятой на себя роли и старательно подметая пыльные полы, пришлось долго, но это увенчалось успехом.
Найти парик и накладную бороду оказалось нетрудно. Договориться с местным подметальщиком, чтобы тот за скромное вознаграждение посидел несколько дней дома, сказавшись больным, и того проще. А вот с гримом Йорэн обращаться не умел. Рейнор пробовал помочь, но вышло тоже не очень. Пришлось обратиться к одному из бродячих артистов, застрявших в городе после осады и последующего взятия: уехать сехавийцы не позволили никому, хорошо еще – не заперли по домам. За молчание пришлось отдать последние оставшиеся деньги, но сработало как надо: Йорэн сам себя в зеркале узнал с трудом. Вот и Эл ошеломленно хлопал глазами: только по голосу, наверное, и понял, кто перед ним.
Впрочем, удивление на лице приятеля быстро сменилось злостью.
– Ты как посмел сюда явиться! Ушел без предупреждения в такое время! Просто сбежал! Я от любого мог такое ждать, но… – всегда шумный, Эл не очень-то и старался понижать голос.
– Я не дезертир, Эл. Я помочь хотел… да неважно уже. Все равно я один ничего бы не изменил. Давай лучше думать, как тебя отсюда вытащить. И остальных, если они живы еще.
Сзади к Элу тихо подошел Мит, потянул за плечо, тот раздраженно отмахнулся.
– Вот именно ты и мог бы им помешать! Если бы остался рядом со своим отцом, все могло быть иначе! Теперь какой от тебя прок? Убирайся!
– Замолчи, Эл, – Мит говорил непривычно твердо и уверенно. – Он уже наказан сильнее нас всех, хотя ни в чем не виноват.
– Не смей его…
– Замолчи! – Мит повысил голос лишь самую малость. – Пока охранники не прибежали. Не хочешь слышать и понимать его – уйди. За все время, что знал его, так и не дошло? Он сам себя накажет хуже любого палача. Или поддержи его, или не лезь.
Эл окинул обоих презрительным взглядом и, сплюнув на пол, отошел. Мит занял его место, приблизив лицо к самому отверстию. Он смотрел на Йорэна спокойно, но с явной печалью.
– Ты зря вернулся, друг. Я так надеялся, что тебе хватило ума предпочесть мирную жизнь этому кошмару. Еще не поздно, бегите с Айнери на край света и забудьте обо всем. Здесь ты ничем уже не поможешь.
Эти сдержанные, но жуткие слова, однако, давили и ранили сильнее, чем яркое негодование Эла.
Йорэн возразил, тщетно пытаясь скрыть отчаяние:
– Раз ты еще жив, я должен помочь.
– Мне ничего не грозит. Сехавийцы не причинили вреда тем, кто не сопротивлялся. Воинов разоружили и заперли здесь, мирных жителей вообще не тронули, насколько я успел увидеть. С пленными тоже обращаются хорошо. Раз в жизни поверь, что мир не рухнет, если ты перестанешь пытаться его спасти.
– Уже рухнул, стоило мне уехать на пару сезонов. Где Кин? Ты его видел?
Мит отвел взгляд.
– Когда лошадники вошли в город, не все из гарнизона согласились сдаться. Завязалась схватка, короткая и жестокая. Наших просто смяли, втоптали в грязь. Элу повезло, он тогда спал. Вот он бы точно полез в бой, и Кина бы за собой потянул. Без него Кин колебался, и мне удалось удержать его от безрассудства. Я убедил его бросить меч, но он замешкался, не отошел в сторону сразу. Его убило случайной стрелой.
Йорэн закрыл глаза с тихим стоном. Кулак опустился на стену, скорее в попытке найти опору, чем выместить злость в ударе. Злости уже не оставалось, лишь горечь и тяжесть на сердце.
– Что нам делать, Мит? – вышло почти беззвучно, но друг услышал.
– Я уже сказал тебе. И если за твоими глупыми порывами благородства осталась хоть капля ума, ты поймешь, что я прав.
– Уйти и быть счастливым, так? Радоваться тихой жизни с Айнери? Детишек нянчить? Вот так просто, будто ничего не случилось? Ты правда считаешь, что это возможно? – Йорэна затрясло, он вцепился в края окошка, ощущая, как неровно спиленные края врезаются в пальцы.
