Дорога за грань полностью

Амдарам отвели половину этажа в боковом крыле замка, но стражу выставили у каждой двери и лестницы, что выглядело как знаком уважения, так и недоверия. Опасения арденнцев были понятны, оскорбить гостей пока никто не пытался, и все же Эльдалин ощущала себя не вполне свободной.

Комнату ей выделили большую и богато обставленную. Ариста как фрейлина королевы и с ней еще две служанки разместились в смежной комнате; два гвардейца из личной охраны Эльдалин встали у двери вместе с двумя стражами-людьми; Итиол и Артималь с другими свитскими ушли дальше по коридору. Распорядитель сообщил, что через долю всех ждут в обеденном зале. Если же гостье что-то понадобится, то она может позвонить в колокольчик и позвать слуг.

Поблагодарив распорядителя, Эльдалин попросила служанок наполнить ей ванну. Горячая вода с ароматом трав приятно расслабила тело; закончив купание и потянувшись за полотенцем, амдари поймала свое отражение в большом зеркале и замерла, прикипев к нему взглядом.

Поединок с Трианом не прошел для новой королевы бесследно: она получила сильные ожоги, и пусть лучшие придворные лекари и сделали все возможное, полностью убрать шрамы они не смогли. Лицо осталось почти прежним – лишь пара следов у висков, но по телу, особенно по рукам и ногам, перетекали, встречаясь и расходясь, белые дорожки шрамов: кожа будто слегка оплавилась в этих местах. Эльдалин помнила свой ужас, когда впервые увидела их; собственная внешность никогда ее не заботила так, как многих девушек, и все же такие перемены вывели ее из равновесия. Тогда она долго сидела перед зеркалом, страшась помимо следов от ожогов заметить еще и следы от Пустоты, которой воспользовалась в поединке, – все ждала того, что кожа начнет гнить и расползаться под пальцами, или чего-то еще ужаснее. Голос разума шептал, что все это нелепость, что Пустота просто так проникнуть в мир и уничтожить кого-то не сможет, и все же сердце бешено колотилось. Ломенару она так и не призналась в союзе с Измиером, а он, надо отдать ему должное, проявил редкую деликатность и не задавал ей лишних вопросов; лишь ночами бережно целовал ее шрамы, будто оберегая от всего мира. И теперь, разглядывая себя с болезненным любопытством, Эльдалин представила его руки и губы, как будто он вновь рядом с ней, как будто не мягкая ткань полотенца скользит по коже, а его чуткие пальцы… и стиснувший горло страх постепенно отступил.

Для обеда с придворными Эльдалин выбрала струящееся белое платье с кружевными вставками, закрывающими руки до запястий и всю шею, – шрамы лучше не показывать, это в Риадвин они были знаком отваги и доблести королевы, предметом восхищения, здесь же ловить сочувственные или жадные до чужой боли взгляды не хотелось. Из украшений она надела то самое ожерелье из Заповедного леса – подарок Ломенара – да серебряную диадему, которую Ариста ловко пристроила на верх красивой сложной прически. Родовые цвета, знаки власти – единственное, на что можно опереться в чужой стране среди пока не врагов, но еще и не союзников.

В обеденный зал посольство в лице Эльдалин, Итиола и Артималя сопровождал почетный караул из амдарских гвардейцев и замковой стражи – люди шли впереди, указывая дорогу. Ариста осталась ждать их возвращения; перед уходом Эльдалин шепнула ей:

– Завари мирет к моему приходу, он мне точно понадобится!

У входа в зал их уже встречали распорядитель и нарядные слуги; Эльдалин величественно кивнула ему, спиной ощущая напряжение спутников. По иронии судьбы она, самая молодая из них, не обладающая ни мудростью прожитых лет, ни опытом власти, оказалась самой искушенной в общении с людьми, и ее долг – не испортить дело, едва начав.

Когда амдары вошли в зал, гул голосов тут же стих, и сидевшие за длинным столом поднялись со своих мест, не сводя глаз с гостей. Придворных было немного – человек тридцать, то ли самые храбрые, то ли самые любопытные, а может, все остальные просто еще не разобрались, как относиться к загадочному и довольно неожиданному визиту полулегендарных эльфов. Послов проводили к середине стола; напротив Эльдалин обнаружился Ярвин, который приветливо ей улыбнулся, справа от него сидел пожилой, невысокий и крепкий мужчина в куртке с искусной вышивкой, слева – щеголеватый вельможа с темными локонами. Остальных Эльдалин толком не разглядела: они сливались для нее в пеструю смесь лиц и ярких одежд, и она решила пока сосредоточиться на ближайших соседях.

Когда все уселись, во главе стола остался стоять старик в зеленом плаще. Помахивая веткой, перевитой зеленой же лентой, он нараспев произнес:

– Да славятся Трое на Зеленых Равнинах и пророк их Альгарт, что принес истину и процветание людям! Да благословят они эту трапезу и сохранят мир в Арденне! Удовлетворите мое любопытство, манири[14], – обратился он к Эльдалин после короткой паузы. – Чтут ли Альгарта и Троих в ваших землях?

– Боюсь, у нас о них никогда не слышали, – развела руками амдари.