Когда совсем стемнело, Айдер предложил выпить, и Йорэн не стал отказываться. Айнери тоже присоединилась, а вот дядя с теткой, сославшись на усталость, ушли в свою спальню. Они всегда его недолюбливали. Мать поначалу терпели, а потом вообще на порог перестали пускать. Удивительно, что Донгур сегодня спросил о ее здоровье. Простая вежливость перед гостями или все же в свете последних событий немного волнуется за сестру? Кто разберет этих кочевников, помешанных на чистоте крови? Выйти за арденнца – уже, считай, предательство, но за стражника, воина – непростительно. Впрочем, мать на родину и сама не рвалась. Ее сына, правда, отсюда не гнали, но принимали не слишком дружелюбно, разговаривали и то неохотно. Один лишь Айдер всегда был ему рад, называл братишкой, и Йорэн отвечал ему тем же. Хотя виделись они в детстве не так часто, лишь в
Посидели у мерцающего очага, вспомнили истории из прошлого, поделились тем, что интересного произошло за последние годы. Даже Айнери подобрела, перестала бросать колкости через слово и сама рассказала несколько забавных историй. Но непростая дорога явно ее утомила: она говорила все меньше, а зевала все чаще. Допив бутылку, Йорэн подождал, когда Айдер приготовит для нее постель, и проводил ее в спальню. Он и сам очень устал, но закончить разговор было важнее. Взяв еще бутылку, он махнул в сторону двери:
– Пойдем воздухом подышим. Без обид, хочу с глазу на глаз поговорить.
– Мы ж тут одни.
– Твои родители могут случайно услышать. Сам знаешь, что нам нужно обсудить, лишние уши ни к чему.
Накинув теплые плащи, оба вышли на улицу. Айдер прихватил две подушки, чтобы не примерзнуть к порогу: к ночи похолодало еще сильнее.
– Скажи, Айдер, – Йорэн нахмурился, собираясь с духом. И так в последнее время приходилось говорить об этом слишком часто, а уж обсуждать политику с братом было всегда нелегко, – если все же война, ты станешь сражаться?
– Ну а как ты думаешь? – спокойно, без обычной рисовки откликнулся тот.
– Потому что это твой долг или ты вправду этого хочешь?
Айдер всем телом развернулся к нему, его глаза в полумраке поблескивали.
– Слушай, братишка, я все понимаю, у тебя там мать, отец, друзья. Я не хотел бы убивать их, как не хочу всерьез драться с тобой. Очень надеюсь, что и не придется. Так что когда все начнется, лучше не стой на пути, потому что я пойду до конца. Это выше отдельных людей и чувств. Разве сам не видишь, что творится? Кто-то должен навести порядок на Виэлии, пока все не рухнуло окончательно. Да и потом, Арденне давно пора ответить за все. Или думаешь, мы будем вечно терпеть поборы?
Йорэн не мог скрыть изумления.
– Ты это серьезно, Айдер? Я понимаю, твои родители могут верить в такое, но ты ведь умный парень, историю знаешь не только по вашим книгам. Да, вы платите подати, но лишь потому, что веками жили лишь грабежами, а потом и вовсе развязали войну, победить в которой Арденне удалось с большим трудом и ценой немалых потерь, да и то при помощи Бьёрлунда. Или ты считаешь все это арденнской выдумкой?
– Это было давно. И начала Хонгория войну не потому, что нам лень было самим добывать себе хлеб. Здесь трудились изо всех сил, но степь – суровое место, и много с нее не возьмешь. Когда людей стало больше, грабить соседние земли приходилось, просто чтобы выжить. В итоге за это мы заплатили сполна, но Арденне все мало. Вам изначально достались лучшие земли, и, говоря по правде, когда-то вы неплохо сумели этим распорядиться, сделав свою страну самой процветающей на Виэлии. Но сейчас все это в прошлом. Ты был за пределами Виарена? Видел, как там люди живут сейчас?
– Год был неурожайный.
– Нам-то еды хватает! И я бы не сказал, что в прошлом году окраины Арденны процветали. Они начали приходить в упадок уже давно, в то время как Хонгория год от года становится все сильнее! Даже сейчас, когда вы обираете нас, мы крепнем! Отдай нам любую из ваших провинций, отправь туда один раз хоть пятую часть зерна, что вы забираете у нас каждый год, и эта провинция не будет знать голода до скончания времен! – Айдер отставил бутылку, разгоряченный уже не только от вина.
– То есть на этот раз вы от сытой жизни в грабежи ударились? – недоверчиво хмыкнул Йорэн.
– Какие еще… а, ты про те деревни? Уж поверь, это все не ради наживы. Брать там все равно почти нечего. Мы просто показываем людям, чего на деле стоит Арденна. Набеги совершаются уже несколько сезонов, а некогда могущественная держава не способна даже прислать нормальное войско для защиты своих людей. Так за что же платит Виарену ваш народ? Что до наших набегов, любая деревня вольна прекратить их в любое время. Стоит лишь отречься от своего короля, поклясться в верности нашему правителю, и тогда Хонгория объявит их своей частью и позаботится об их благополучии, на которое Арденне наплевать. Две деревни уже согласились на это.
– То есть польстились на кусок хлеба, выбирая между грубой силой и голодной смертью?
