– Съезди да спроси их самих! Плохо ли им теперь стало жить? Хонгория не просто прекратила набеги, народу дали вдоволь зерна для засева, сотни голов скота и на три сезона освободили от налогов, чтобы смогли запасти достаточно провизии. Наши воины там не для того, чтобы держать жителей в повиновении, а чтобы защитить от арденнцев, когда те явятся наконец за налогами, которых не заслуживают.
– И скольких еще вы сможете купить? Две деревни? Пять? Десять? Что потом, когда еды перестанет хватать? Налоги нескоро покроют такие затраты, особенно если собирать их не сразу. Снова возьметесь за грабежи?
– Пока хлеба и мяса у нас с избытком. Знаешь, сколько скота в нашем хлеву? Столько, что приходится строить второй! Но ты прав, нынешняя Хонгория не прокормит даже все деревни Дианора, именно потому нам нужны плодородные арденнские земли. Сам подумай, если мы даже от сухой степи научились получать больше, чем нужно для жизни, чего мы добьемся, сбросив бремя ваших поборов и получив ваши луга!
Йорэн уже понял, что брата ему не переубедить, но промолчать не мог:
– Даже если так, Арденна – это не только деревни, не просто зерно и скот. Наши города обширны и богаты, в них каменные дома и огромные дворцы, фонтаны и статуи, процветают ремесла и искусство. Во что вы превратите это все, если сможете захватить?
– А во что вы превратили ваши деревни, чтобы получить все это? Сколько земледельцев голодает каждый год, чтобы ваши роскошные города процветали? – Айдер стукнул по колену кулаком. – Ты привык к Арденне, и те, кто живет иначе, могут казаться тебе дикарями, но это лишь потому, что ты поселился в столице. Даже Фреден неплохо снабжают, но ведь многим повезло меньше. Говоришь, зерно и скот – это не главное? Вот и посмотрим, чего будут стоить ваши города без хлеба, прокормят ли вас дворцы, статуи и искусство!
– Даже в деревнях не примут ваш образ жизни. Не захотят делить свои дома с кем-то еще, постоянно сниматься с насиженных мест.
– Поначалу, может, и не захотят, но со временем поймут, насколько это выгоднее. Правда, сразу это и не понадобится, у вас гораздо больше хорошей земли, чем здесь. Я не жду, что ты станешь сражаться за нас, и не говорю, что Хонгория всегда и во всем была права, но открой глаза: Арденна вовсе не так невинна, а ваши правители далеко не всегда поступают разумно. Может, это тебе не стоит вмешиваться, когда дойдет до войны?
Йорэн потер пальцами виски:
– Меня ты, конечно, не убедил, но любое мнение полезно выслушать. Пойдем спать, обдумаю твои слова на трезвую голову.
В целом он услышал все, что хотел. Узнал, как Сехавия воспринимает Арденну, в чем обвиняет и на что рассчитывает в ходе войны. А также что Айдер с этим мнением согласен и переубедить его не стоит даже и пытаться. Можно было уезжать. Но, во-первых, это было как-то невежливо, а во-вторых, здесь, на степных просторах, ему проще думалось о том, что делать дальше.
Фреден давил на него. Будь Йорэн там сейчас – ни за что не решился бы его покинуть, власть отца и влияние друзей там ощущались слишком сильно. Да и сами стены крепости напоминали о его долге. А вот рвануть из Хиная куда подальше, оставив все трудности другим, он, пожалуй, мог бы, хотя, конечно, и это далось бы ему нелегко. Но права ли его мать, считая это лучшим решением?
Он решил задержаться на пару дней, чтобы хорошенько все обдумать и взвесить.
На вторую ночь Айнери проснулась от громкого стука и не менее громкого лая Дана. Мгновенно вскинулась, готовая защищаться; не успев разлепить толком веки, потянулась к изголовью.
Где элатри?! Демоны побери, они же с демонами проклятой Сехавии, клинки спрятаны на дне сумки подальше от чужих глаз.
Взгляд наконец прояснился. Окно тускло светилось: не рассвет, лишь его преддверие, но разобрать, что творится, было можно. У постели стоял Айдер – лицо перекошено злобой, в глазах пламя, не человек, сам Фрах во плоти. Он держал Йорэна за отвороты рубахи, слегка приподняв, и крепкий воин выглядел беспомощно в его руках. Впрочем, неудивительно, тот-то и был в одной рубахе да холщовых штанах, едва проснувшийся, растерянный, а сехавиец полностью одет, включая плащ и сапоги, при оружии, причем помимо элатри за спиной висел и лук. Дан заходился лаем, готовый броситься; Айнери дотянулась и придержала его за ошейник.
– Ты знал! Скажи, что знал! Признайся, и я убью тебя сам, без суда и позорной казни! – Айдер не кричал, а шипел, выплевывая слова.
Айнери хотела вмешаться, вступиться за Йорэна, но не понимала, что на Айдера нашло, да и просто оцепенела при виде его лица. Давно никто не внушал ей такого страха, на самого Альмаро, пожалуй, смотреть было спокойнее. Впрочем, Йорэн выглядел скорее ошеломленным, чем напуганным, и это придавало ей немного уверенности.
– Что случилось? Айдер, приди в себя, отпусти, и поговорим. Я не знаю, о чем ты, – убеждал он.
