Дорога за грань полностью

– Бросайте оружие, гинуры, и сохраните свою жизнь, – продолжал капитан. – Рассчитывать вам не на кого и не на что. Вы смогли забраться на этот борт лишь потому, что мы ждали, пока подберется поближе ваш флот, – это слово он произнес подчеркнуто презрительно, – чтобы пустить на дно как можно больше ваших жалких скорлупок. В противном случае выиграли бы этот бой намного раньше.

Зазвенели посыпавшиеся на палубу мечи.

– Гинуров, считающих себя магами, это тоже касается. Бросайте амулеты, у вас нет шансов.

Тендже сорвал с шеи связку амулетов и швырнул за борт. Так хотя бы врагу не достанутся. Он ощущал бессильную злость, смешанную со странным опустошением.

– Но почему? – выкрикнул кто-то из его подчиненных. – Зачем пиратам нападать на нас? Лишь ради оружия и провизии?

– Дрянных сехавийских мечей? – усмехнулся хаммарец, небрежно облокотившись на поручень. – Конечно, нет. С вас взять нечего, но вот Эрганд-арин обещал хорошую цену за помощь в охране своих границ.

«Каждый день одно и то же.

– Что?

– Я молчала, – слегка удивленно отозвалась Ниара.

Дин огляделся. Этим утром они отправились в Бьёрлунд. Шли целый день, а на ночлег остановились прямо посреди поля. Во время кочевой жизни Дин к подобному привык, а уж у фейры с этим и подавно трудностей не было. Едва началась первая сумеречная доля, небо оставалось ясным, и света садящегося солнца хватало, чтобы убедиться: кроме них двоих, поблизости никого нет. И все же он ясно слышал эти слова, пусть и звучавшие тихо, будто издалека. Дин пожал плечами и снова сунулся на изнанку за язычком пламени. Уже почти достал его, когда:

«Так и зна… что… меня… чего не могут».

Голос был другим, на этот раз женским. И звучал он еще тише, слова различались с большим трудом. Все же сомнений не осталось: голоса настоящие. Либо Дин сходил с ума, либо…

«Я им всегда говорил…»

Похоже, голоса доносились из ставшего привычным неразборчивого гула, который Дин всегда слышал, когда тянулся на изнанку. Винде говорил ему, что раньше люди с особым даром могли слышать голоса мертвых людей, общаться с их киригалями[29], живущими на изнанке, но эта возможность давно утрачена. И дело не в том, что люди с подобным даром перестали рождаться, это киригали будто уснули и перестали отвечать. Остался лишь смутный шум, от которого никакой пользы. Неужели Дин все же как-то смог снова услышать слова тех, кто уже мертв?

– Эй, ты в порядке?

В задумчивости он сначала принял это за еще один голос с изнанки и, лишь когда Ниара потрясла его за плечо, пришел в себя.

– Да, все хорошо. Искорка, не могла бы ты сама разжечь костер? Мне нужно немного побыть одному и подумать.

– Я чем-то тебя обидела? – Ее глаза взволнованно замерцали. – Прости, до сих пор плохо понимаю людей.

– Ну что ты, говорю же, все хорошо. Меня ты с самого начала понимала прекрасно. Но сейчас мне и правда нужно поразмыслить, чтоб никто не мешал.

Дин отошел подальше от костра и сел к фейре спиной, чтобы не беспокоить ее своим бормотанием. Ему было интересно, смогут ли киригали его услышать.

Он заглянул на изнанку и прислушался. Как только голос звучал довольно четко и близко, Дин тянулся в ту сторону, как прежде тянулся к стихии огня, но голос не приближался. Парень обращался к голосам, пытаясь привлечь их внимание, но те по-прежнему бормотали что-то свое, казавшееся ему абсолютно бессвязным. Спустя пару секан он прекратил попытки, но решил, что позже обязательно попробует еще.

«Обожаю луковый суп».

– И в каком трактире он самый вкусный? – прошептал Дин.

Ответа не последовало.

С того дня, как парень впервые услышал голоса с изнанки, он пытался говорить с ними каждый вечер, то вслух, то мысленно, но толку от этого не было.