Прошло не меньше трех секан; лучи начали тускнеть, неясные фигуры вдали вновь погрузились во мрак, блики вернулись к хаотичному движению, и Дин уже собирался уйти, но с одной из сторон послышался шепот, движение бликов там снова упорядочилось, лучи вспыхнули с новой силой. И вскоре голоса стали разборчивее. Они повторяли одно и то же, перебивая друг друга, пока очередь не дошла до блика, которого он касался. Тот заговорил безо всякого выражения, и на это время остальные голоса приглушились, не мешая разобрать его слова.
– Винде Лин-Таари пьет вино в трактире «Свет надежды», в городе Рабранд провинции Гаэльтран.
Парень уставился на блик в недоумении.
– Ты ошибаешься. Винде нечего делать в Гаэльтране. Когда я уехал, он оставался в Виарене, и он едва успел бы добраться до Гаэльтрана, даже если бы выехал на следующий день. К тому же если он вообще туда собирался, то не мог не сказать мне.
– Киригали не врут и не ошибаются, – спокойно возразил блик. – Если ты получил ответ, значит, кто-то из нас видел его там.
– И все же это невозможно.
В этот миг Дин услышал шепот, приближавшийся с другой стороны, голоса дошли до блика-собеседника, и тот в свою очередь проговорил:
– Винде Лин-Таари погиб на охоте в лесах Лиобата два сезона и декану назад.
– Вот видишь, вы точно ошибаетесь, он же не может быть в двух местах одновременно, тем более разом и живым, и мертвым!
– Вероятно, в мире больше одного человека с таким именем. Тебе стоило задавать вопрос точнее.
Дин хлопнул себя по лбу свободной рукой – не той, которой касался блика.
– Точно, мне и в голову не пришло. А почему ты не поправил меня сразу?
– Я лишь недавно обрел ясность мышления, потому и сам не подумал об этом. Лишь теперь вспомнил, что имена могут быть одинаковыми у разных людей. Видишь, почему нам важно, чтобы такие, как ты, задавали вопросы.
– Что же, ждать, пока ты перечислишь всех Винде Лин-Таари этого мира, я уж точно не собираюсь. Вернусь завтра с вопросами поинтереснее.
– Я буду ждать. Больше мне тут ничего не остается. Когда-нибудь ты окажешься среди нас и тоже это поймешь.
Прозвучало это немного зловеще, но Дин выкинул эти мысли из головы – не хватало еще думать о смерти.
Солнце каждый день поднималось на меньшую высоту над горизонтом, холодало. Идти напрямик через лес стало невозможно – путники рисковали утонуть в снегу по колено, а то и по пояс, так что пришлось искать дорогу. Насколько слышал Дин, еще севернее, далеко за Фьерраном, лежали земли, где снег не сходил никогда, а за ними непроходимые горы вздымали к небу свои ледяные вершины. Легенды гласили, что редким героям все же удавалось перебраться через те хребты, но Дин не верил. Кому и зачем это могло понадобиться? Что можно искать в царстве холода и смерти, где не селятся даже суровые бьёрлундцы? Тем не менее в легендах говорилось, что за горами лежит вечно скованный льдом океан, над которым царит вечная ночь. Лучи солнца никогда не достигают тех мест. Вот уж туда Дин идти точно не собирался! Он равно любил города и леса, дороги, ведущие мимо зеленых лугов, и даже здешние сугробы, но ледяная пустыня вечной ночи – это уж слишком.
Фьерран становился все ближе. По дороге к нему путники проехали через три крупных города, в целом похожих один на другой. Отличающихся от арденнских, но не особо примечательных. Дома в Бьёрлунде, славном своими обширными лесами, строили в основном из дерева, каменными были лишь важные здания вроде ратуши или дома градоначальника; и дома были большие, с несколькими входами. К жилой части примыкали и всякие хозяйственные постройки вроде конюшни, хлева или сарая; а уж пекарни и мастерские на первых этажах и вовсе были обычным делом. По словам местных, это делалось для того, чтобы даже в сильные холода, которые тут нередки, быстро и беспрепятственно перемещаться между жилыми и рабочими помещениями, не тратя время на то, чтобы одеться, и не расходуя такое нужное тепло.
Дин терялся в догадках, сможет ли чем-то по-настоящему удивить хотя бы столица. Глаза Ниары сияли тем же восторгом. Идти по зову сердца куда глаза глядят – разве не в этом счастье? А когда рядом есть та, с кем можно разделить эту радость, кто понимает тебя и эту свободу, эту жизнь, – разве не это настоящая любовь? И им не нужно думать ни о ком и ни о чем, кроме как друг о друге. Никаких забот.
Однако так выходило не каждый день. Настроение фейры оказалось переменчивым, ссоры между ними могли вспыхнуть из-за пустяка: вот только что она смотрела на него с обожанием, а секану спустя уже злится – не всегда сразу и поймешь за что. Порой Ниара успокаивалась так же внезапно, а порой могла дуться на него весь день. Правда, те доли, когда она была в настроении, того стоили.
