Лиля уезжает. И пусть. Это хорошо, это правильно. Еще немного, и я чувствую…
Нет. Я должен ее отпустить.
– Можно, я буду тебе писать?
– Конечно, Лиля, конечно!
Если знаешь, что скоро придет письмо, не так страшно расставаться.
На прощанье я подарил ей книгу Ахматовой.
Сегодня во сне я отчетливо ее увидел – церковь, в которой бабушка меня крестила. Я проезжаю мимо нее по пути в университет. Теперь я уверен, что был крещен, в этом нет сомнений.
Отчего бабушка не сказала, что крестила меня?
Во сне я открываю дверь, захожу под церковные своды, открываю огромную книгу в кожаном переплете и вижу цифры “1923” в уголке страницы – год моего рождения. И имя: Михаил.
С днем рождения, Витя.
Только к вечеру вспомнила, какое сегодня число. Так много забот.
Передо мною на письменном столе фотография с выпускного вечера. Где та беспечная девушка с ласковой улыбкой на губах?
Сегодня я вдруг ощутила уют родного дома. И снова слезы. Что же ты все плачешь, глупая? Вспомнила вдруг: родители отговаривают меня от театра, я заплаканная, опухшая, а Витя целует мое лицо, шею, плечи. И я чувствую себя самой красивой.
Витя, Витя… Вот-вот долгожданная победа, я в это верю. Не может быть такого, что наша разлука навсегда. Разве есть что-то на свете сильнее любви?
Знаю, что выделять кого-то из детей плохо, но ничего не могу с собой поделать. Особо я прикипела к мальчику Юре. Не посмотрели, что у мальчика нет ноги, оставили без матери. Ходит, опираясь на самодельный костыль. Такой он внимательный, такой заботливый. Все замечает, всегда найдет нужные слова, чтобы поддержать своих товарищей. И нет в нем ни злобы, ни зависти. И он так похож на Витю – умный, книги любит. Правда, книг у нас мало, все уже перечел. Что дальше будет с моим Юрочкой? Как его жизнь сложится?
Как сложится жизнь всех моих подопечных? Лишь бы были здоровы. Лишь бы родители вернулись живыми.
Как прошел мой первый урок… Всю неделю штудировала учебники.
Урок я проводила третьему классу. Достала все учебники, что нашла, положила по одному на парту. В третьем классе у меня десять детишек.
Открыла учебник на нужной странице, ребята расселись по местам.
– А теперь, – говорю, – переверните страницу.
Никто не шелохнулся.
– Ребята, переверните страницу.
Они уставились на меня.
– В чем дело?
– Мы не можем.
– Как это не можете?
– Мы не можем трогать учебники.
Я прошлась между рядами и перевернула страницы.
После урока подошла к воспитательнице Асе. Говорю, так и так. Не знаю, какая муха их укусила.
– Муху эту зовут Лала Иосифовна.
И рассказала мне такой случай.
Как-то раз один воспитанник вышел с учебником во двор и уронил его в лужу. С кем не бывает. Ребенок.
Лала Иосифовна подлетела, схватила его за шкирку. А погода… Сентябрь, дождь, грязь. Так она мальчишку прямо в лужу лицом.
– Я из окна столовой увидела. Кинулась на улицу. А она ему: “Поделом тебе. Поделом”. Я бросилась на помощь мальчику. “Остановитесь!” – кричу. А она? “Да его за такое расстрелять надо. Фашист. Гаденыш”.
– Какой ужас. И что же, Ася? Ты пожаловалась куда-то?
Асе около тридцати. Дети прозвали ее “уточкой” за мелкий покачивающийся шаг. Всегда одета в темную юбку и синюю кофту, волосы седые, а лицо совсем юное.
– Клара, неужели ты еще не поняла? Некому жаловаться. С тех пор детям к учебникам прикасаться нельзя. Все запоминать приходится, если получится – записывать.
Прихожу на следующий урок, говорю:
– Дорогие ученики. Теперь вы можете пользоваться учебниками самостоятельно.
– А Лала Иосифовна говорила, что у нас руки грязные.
– Мы порвать можем.
– И испортить.
Так к книгам и не притронулись. Да ничего. Постепенно их приучу.
А Лала Иосифовна… Чтоб ей пусто было. Изверг. Таких надо держать от детей подальше. Я их в обиду не дам! Пусть только попробует.
Здравствуй, Витя!
Я знаю, что мы больше не встретимся. Не спрашивай почему, просто знаю. Как-то ты сказал, что в письмах можно написать то, о чем сложно сказать.
Я рассказала тебе правду, Витя. Но не всю.
Мне хотелось быть честной с тобой до конца, но я боялась, что, узнав всю правду, ты от меня отвернешься.
Я могла бы остаться безупречной девушкой из Ленинграда. Тайной, загадкой, красивым воспоминанием.
Отчего-то мне кажется, что, если я разделю с кем-то мою историю, мне станет легче.
Я ужасный человек.
Я рассказывала о муже, но я рассказала не все.
