— Спокойнее, капитан! Я тут не за этим, — наемник вытащил из распоротого потайного кармана листик бумаги, сложенный вчетверо и протянул военному. Тот развернул его и увидел оттиск символа имперского совета — скрещеные меч и перо на фоне наковальни. Императорский герб можно найти всюду, но вот символ совета для праздных целей никогда не используют.
— Я полностью в вашем распоряжении, господин…?
— Бросьте, капитан. Я такой же солдат, как и вы. Всего лишь хотел, чтобы вы убедились, что я вас не обманываю.
— Это я и так вижу, — еще бы, татуировки говорят сами за себя.
— У меня задание в Порубежье. Знаю, звучит странно, особенно в наши дни. Но тем не менее, прошу вас посодействовать.
— Конечно, что угодно…
— Угодно немного: еды дня на два и запасной плащ. Это все.
— Сию секунду! — капитан нашел лампу в сторожке, выбежал наружу и запалил ее от огня факела, вернулся в сторожку и жестом пригласил Эура внутрь.
В сторожке нашлись и плащ, и провизия. Имелась даже карта ближайших населенных пунктов Порубежья. Правда, кто знает, сколько ей лет, карте этой?
Капитан предложил наемнику остаться до утра, тем более что в сторожке имелось целых четыре койки, но тот отказался, сославшись на то, что "дела не ждут", лишь попросил проводить его до границы.
Капитан отвел Эура к кустам за сторожкой. Продравшись через кустарник, они вышли на дорогу, что уходила на запад, теряясь в темноте. Здесь же стояли несколько часовых.
— Первые пара лиг вполне безопасны, к заставе никто не суется. Но дальше может случиться все, что угодно. Все-таки уверены, что не хотите заночевать здесь?
— Спасибо еще раз за предложение, но я пойду, пожалуй, — Эур вгляделся в темноту. Потом развернулся к капитану:
— Один небольшой совет: ваши часовые стоят в свете факелов. Это неправильно. Их видно издалека, а они не видят ничего в темноте.
— Мда?
— Ну конечно же. Перенесите факелы чуть дальше, а часовые пусть стоят на неосвещенном пространстве.
— Это хорошая мысль. Ну а если они там спать удумают?
— Вот за это мудохайте их нещадно! Вы тут капитан, или кто? Не мне ж вас учить, как обращаться с подчиненными.
Капитан широко улыбнулся. Наемник похлопал его по плечу и зашагал во мрак.
Восточное небо побледнело, осветилось лучами восходящего, пока еще невидимого солнца. Ночная тьма отступала.
Эур сошел с дороги, притоптал высокую траву и расстелил на ней солдатский плащ. Конечно, удобнее было бы поспать на заставе, но наемник не хотел давать повод для лишних перессудов и слухов. Улегшись на одну полу плаща, он накрылся другой и задремал.
Поспать, однако, не удалось — едва провалившись в сон, он пробудился от неясного чувства тревоги. Осторожно поднявшись, Эур осмотрелся. Солнце уже порядочно поднялось; освещенная местность была как на ладони. На юге не спеша волочились грозовые облака. Там скоро будут дожди, как и предсказывал Дард. Дард…
Эур сжал кулаки. Мог ли он уберечь охотника? Да в общем-то мог. Но не получили ли они тогда оба по стреле в спину чуть позже? Ведь об этом предупреждали маги — подумай дважды перед тем, как принять решение. А приняв, не думай уже ни о чем. У каждого своя судьба, не задумывайся, делай, что должен. Личной вины тут нет. Если бы не одно "но" — северяне не верили в судьбу, верили только в себя. Эур заскрежетал зубами — кому верить? Даже в бою он не мог защитить соратников, в бою каждый сам по себе. Спасти друга ты можешь зачастую только случайно. Да и то если успеешь. А тут?
Наемник вдруг вспомнил свой ночной бой с сектантами и расхохотался. Нет бы продырявить человека из луков, так полезли вплотную. Ха!
Он вдохнул поглубже свежий утренний воздух. Так вот оно что! Это ж магия!
Магия невидимая. Ее не засечешь по пламени, по воде, по стеклу. Нет, магия разлита в воздухе, у непривычного человека она вызывает разные ощущения. У кого головную боль, у кого боль в суставах, кто-то замыкается в себе, а кто-то начинает нести бред. У него магия вызвала резкую смену настроений. Эур постоял, прислушиваясь к себе.
Где-то внутри начинал закипать страшный гнев на всех и первым желанием было превратить чье-нибудь лицо в кашу из костяного крошева и крови. Через два-три удара сердца вдруг нахлынула такая депрессия, что наемник поймал себя на том, что он решает, как бы поизощреннее покончить с жизнью. Вот дьявол! Он провел ладонями по мокрой траве и прижал руки к лицу.
Наваждение схлынуло, но едва лишь он отнял ладони, как его снова скрутило. На этот раз от смеха. Причем смеха искреннего! Он хохотал, словно ребенок, словно утопающий, только что спасшийся из безнадежно затянувшей трясины. Спустя момент и это ушло, оставив гнетущую тяжесть на сердце и вселенскую усталость.
Эур в сердцах сплюнул и, превозмогая дрожь в руках, полез в свой мешок. Выудил оттуда бутылку, ловко стыренную из сторожки на заставе, трясущимися пальцами содрал запечатку и в несколько глотков опорожнил бутыль до половины.
