После первой серии из трех выстрелов комкор осмотрел щиты и убедился, что бой и неточный и разный, а один снаряд из девяти прошел в стороне от щита. После выверки прицелов по реальному бою стволов произвели вторую серию и определили средние точки попадания; они отклонились от точек наводки на 30—50 см.
— Пушки пристреляны, — доложил я. — Теперь пристреляем спаренные пулеметы, составим контрольные мишени на 100 м и вложим их в документацию танков. По ним в любой момент экипажи могут проверить, не сбились ли прицелы.
После второго осмотра щитов и доклада о завершении пристрелки, Владимир Иванович задумался и затем сказал:
— Да, надо бы именно так.
И обращаясь к построенным для разбора занятия группам командиров танков, спросил:
— Ну как тут вы учитесь? Нужно ли было вас собирать? Офицеры хором ответили:
— Хорошо учат! Сбор нужен!
Положительной чертой генерала Жданова было стремление дознаться до технических тонкостей вооружения и техники. И если он понял целесообразность того или другого мероприятия, оно будет проведено с непоколебимой настойчивостью.
По пути к машинам Толубко шепнул:
— Вчера был на сборе командиров батарей. Генерал возмутился низким качеством занятий. Будет приказ, накажет командующего артиллерией подполковника Махлина и начальника сбора.
— Разве ты, Володя, не уяснил еще, что Симон Юдович — придворный шут. Он не знает огонь артиллерии и никогда не осуществлял его массирования. Зато — партнер генерала по шахматам и всегда во время проигрывает. Взыскания он не получит.
И действительно: начальник артсбора был наказан, а С.Ю.Махлину было лишь «указано».
Второй раз Владимир Иванович прибыл на завершение сбора командиров рот. После моего краткого итогового доклада, он и эту категорию офицеров спросил:
— Есть ли польза от сбора?
— Есть, большая! — ответили командиры рот.
— Измотал вас Обатуров? Отпуск запросите?
— По делу, — со смехом отвечали офицеры.
— А, может, все-таки поблагодарим его?
— Конечно! Кто-то даже зааплодировал.
И я получил в приказе первую благодарность за службу в корпусе, потому весьма памятную. Устно Танасчишин не раз благодарил, Жданов больше ругал.
После первого посещения комкор отдал приказ: во всех танковых и самоходно-артиллерийских частях выверить и пристрелять танковое оружие описанным выше способом, выводя в целях маскировки на полигоны одновременно не более танковой роты. При очередном моем докладе начальник штаба корпуса полковник Чиж сказал:
— Ну и подбросили вы работы бригадам. Жалуются.
— В бою скажут другое.
— Бесспорно.
23-го июня началось наступление четырех фронтов в Белоруссии и на юге Прибалтики. К 5-му июля в наших руках были Витебск, Орша, Могилев, Минск. Значит, может скоро начаться наступление на нашем фронте, а я — без должности. И когда 5-го июля вызвал командир корпуса и приказал принять штаб 13-й гвардейской мехбригады, радость моя была безгранична.
— С командованием фронта все решено. Приказ ждать не будем.
— Подполковник Аршинов назначается заместителем командира 14-й бригады. Сборы идут к концу, завершат без вас.
Представившись командиру бригады, в тот же день принял дела у Аршинова. Петр Михайлович не проявил неудовлетворенности перемещением.
— Я не в претензии, Геннадий Иванович. Вы тут старожил и не единожды вступали в командование. Эта должность принадлежит вам по праву.
До конца войны и еще в течение полутора лет после войны мы с Аршиновым соприкасались по службе и были в хороших взаимоотношениях.
После доклада комбригу о приеме должности и с его разрешения я представился начальнику штаба корпуса. Полковник Чиж сказал:
— Рад за вас, что вы снова в родной бригаде. Но поздравлять считаю неудобным: ведь ранение привело к тому, что вы потеряли должность командира бригады.
— И я рад, что снова в близкой мне воинской семье.
— Знаю вашу серьезность и хочу сказать, что полковник Троценко дважды просил Жданова назначить вас начальником штаба 13-й, хотя комкор всерьез рассматривал на эту же должность в 14-ю. Я поддержал Якова Ивановича в том, что Аршинов медлителен, не всегда озабочен, хотя и образованный офицер.
— Мой долг — оправдать доверие.
Изучая дислокацию бригады (она располагалась в землянках в районе семи населенных пунктов), познакомился с новыми командирами и политработниками. Произвели хорошее впечатление и легко установилось взаимопонимание с лицами командования 38-го гвардейского танкового полка. Вместо выбывших по ранению в Одесской операции командира и заместителя командира по политической части были назначены майоры Лысенко и Субботин. Оба с хорошим боевым опытом, они прибыли из резерва фронта после госпиталей. Они, а также заместитель командира майор Корякин, воевавший в полку с начала марта, отличались деловитостью, тесным контактом с экипажами и хорошо знали состояние полка.
