— В 18-ть часов послано распоряжение: офицерам не покидать позиций; 50% личного состава бодрствовать и дежурить у оружия; на подступах к переднему краю выставить сторожевые посты и секреты; посыльных и телефонистов по линиям посылать только парами; движение машин ночью — только с разрешения командиров полков и батальонов; гранаты обороняющимся выдать и в глубине обороны, включая артиллеристов и минометчиков. На КП и НП офицеры также разделены на две, поочередно дежурящие смены.
— Это хорошо. Осталось проверить исполнение.
— Приступаем.
Подполковник Листухин добавил:
— Такой же режим установлен для политработников.
— Само собой, но только, чтоб совместно со штабами. Поступившее из штаба корпуса и прозвучавшее по радио сообщение о том, что 23-го августа в Бухаресте началось антифашистское народное восстание, руководимое Румынской компартией, что король сместил фашистское правительство Антонеску, арестовал последнего, и что король объявил о прекращении военных действий против антифашистской коалиции и принятии условий перемирия, предложенных Советским правительством еще 12-го апреля, — воодушевило весь личный состав. Гитлер потерял уже второго, считавшегося верным, союзника.
Во время проверки ночью выполнения распоряжения о готовности к отражению внезапного удара противника в 1-м батальоне, не мог не заметить особую уверенность и еще большую старательность в действиях бойцов. А командир пулеметного расчета, старший сержант лет 35-ти, на мой вопрос о событиях в Румынии, отметил:
— Конечно, весть радостная. Вроде бы на одну победу у нас больше и на одного врага меньше. Гитлер потерял румынскую армию, но не территорию Румынии. Так что нам еще до Германии наступать да наступать.
— Зрело и широко мыслит закаленный воин, — сказал я.
— В батальоне все так думают, — заметил майор Мозговой. По возвращении на КП майор Федоров сказал, что нужно доложить комбригу на подпись боевой приказ на оборону. Из темноты появился старший писарь оперативной части гвардии старшина Матвей Афанасьевич Павлов. Привыкший схватывать тактическую суть мысли начальников, он быстро записывал и печатал приказы и распоряжения. Обычно требовались небольшие поправки.
— Матвей, как всегда, во время! — прочтя и подписав приказ, похвалил я его.
Был Павлов и смел, часто брал сведения из подразделений непосредственно в бою, имея неизменно ручной пулемет. При атаке противника на станции Комрат Павлову пришлось вступить в бой во время посещения 2-го батальона; огнем из пулемета он уничтожил более десяти вражеских солдат.
Всю ночь мы находились в напряженном ожидании, Передний край освещался ракетами. Разведдозоры докладывали о подходе крупных сил пехоты, артиллерии, небольшого числа танков и штурмовых орудий к участку нашей обороны. Уже был слышен шум множества моторов, ржание лошадей и отдельные выстрелы орудий и минометов, занимавших огневые позиции.
Наступил день 25-го августа — день первых попыток гитлеровских войск вырваться из окружения. Накануне крупные силы гитлеровцев предприняли несколько атак против 7-го мехкорпуса в направлении Карпинены, Леушены, Лапушна, Немцень, но были отброшены. После этого, как в последующие дни показали пленные офицеры, командир 30-го армейского корпуса генерал Постель, возглавлявший окруженную группировку, решил главный удар при прорыве из окружения нанести в юго-западном направлении для переправы через Прут на участке Сарата — Розешь, Фелчиу.
В девять часов усиленный пехотный батальон фашистов с автомашинами и обозом атаковал мотострелковую роту лейтенанта Войнаровского (из 1-го батальона). Враг был подпущен на близкое расстояние, по нему внезапно открыли интенсивный огонь рота, зенитная батарея и пусковая установка реактивных снарядов — прямой наводкой и минометная рота. Батальон был почти полностью уничтожен, остатки взяты в плен.
— Молодцы! — передал похвалу полковник Троценко. — Так действовать и дальше!
В двенадцать часов фашисты силами до двух пехотных дивизий перешли в наступление, нанося главный удар по правому флангу бригады, и примерно силами полутора дивизий — на позиции 195-й стрелковой дивизии. Они двигались плотными группировками, имея впереди в одной линии танки и штурмовые орудия, за ними пехоту в трех, следующих, одна за другой, цепях. Еще в 1,5—2 километрах от переднего края противник нес большие потери от массированного огня артиллерии и ударов штурмовиков Ил-2 136-й штурмовой авиадивизии.
Оборонявшимся мотострелковым ротам, артиллерии и танкам, подготовленным для стрельбы прямой наводкой, было приказано без команды (сигнала) огонь не открывать.
Полковник Троценко держал в руках две трубки — телефонную и от радиостанции — и повторял:
— Выдержка! Открывать огонь по моей команде! И переспрашивал меня и Лещенко:
— Танковый полк — на связи, готов? Автоматчики готовы? Прямая наводка готова?
— Все готовы! — отвечали мы с Николаем Григорьевичем. С подходом танков и пехоты к переднему краю на 300-
