Когда после полуночи с 16-го на 17-го октября бригада пошла в исходный район, то случилось происшествие, грозившее срывом атаки в назначенный срок. По распоряжению штабов обоих взаимодействующих корпусов мост через Молочную западнее Нейборга сооружался саперным батальоном 86-й гвардейской стрелковой дивизии. Из-за дождей вода в реке поднялась и продолжала прибывать. И если переправа артиллерии и колесной техники прошла быстро, то с началом переправы танков один из крайних пролетов моста развалился и увлек в воду один Т-34. Нам с начальником политотдела удалось быстро собрать по колонне личный состав и оказать помощь саперам. Восстановление затянулось, а переправу танков мы смогли завершить лишь к началу артподготовки. И хотя бригада успела занять исходный район, переживший нервное напряжение генерал Танасчишин объявил командиру бригады выговор за то, что заранее не было проверено качество моста.
В 5 часов 17 октября началась артиллерийская подготовка, закончившаяся на рассвете, затем состоялась атака. Видимость была ограниченной как вследствие неполного рассвета, так и тумана. Удар здесь, видимо, оказался для противника неожиданным; он бросил позиции, часть орудий и минометов и бежал на запад. Вскоре бригада и стрелковый полк вышли на рубеж отметки 86,3, полевого стана 3,5 км западнее Богдановки, продвинувшись на 3 км. Были взяты пленные из 336-й пехотной дивизии. Стало светлее, рассеивался туман, и на подготовленной позиции фашисты оказали упорное сопротивление, остановив наше наступление.
К 9 часам я переместил вперед километра на два НП бригады, куда перешел с командирами стрелкового полка и полковой артиллерийской группы; полковник Афанасьев задержался для доклада по телефону командиру корпуса. Ареной боя была ровная широкая степь, покрытая лесополосами и редкими курганами. Шум выстрелов, свист снарядов и пуль не уменьшались, а со стороны противника нарастали; соответственно, учащался треск разрывов в нашем расположении. В окнах между столбами земли, пыли и дыма просматривались населенные пункты Радостное и Карлсруэ. Вскоре на западе обозначились шлейфы дыма, затем стали видны колонны танков, начавшие развертывание. В полуторах километрах от нашего боевого порядка поднялась и двинулась за танками, которых насчитывалось уже до 30, цепь пехоты противника. За нею скачками, в боевой линии продвигались до 20-ти истребителей танков «Фердинанд».
Подаю команду командирам танкового полка и мотострелковых батальонов по радио:
— Залечь! Танкам задним ходом — за пехоту! Отразить контратаку огнем с места!
Огонь танков, заградительный огонь полковой группы и минометных подразделений контратаку замедлил, но остановил не сразу. В то же время некоторые мотострелковые и стрелковые подразделения вместе с танками начали бежать, оказались неуправляемыми. И тут я понял свой промах, так как уже из опыта знал: отведешь танки — отойдет, а может, и побежит пехота. В такой момент до паники один миг, одно слово испуга какого-либо паникера. Да, при отражении контратаки танки надо прикрыть пехотой, для чего выдвинуть ее вперед броском, а не отводить танки. В спешке об этом забыл.
Вместе с командиром стрелкового полка мы на «Виллисе» выдвинулись вперед и помогли комбатам остановить отходящих у одной из посадок, на линии танков.
При возвращении на НП мы увидели, что правофланговый полк 86-й дивизии отходит, открывая правый фланг бригады, куда уже началось движение группы фашистских танков. Связавшись по радио с командиром артиллерийского дивизиона, передел ему:
— Товарищ Брандуков, видите справа танки противника?
— Вижу, это чуть правее позиции моей правофланговой батареи; перед ними отходит пехота.
— Точно! Выдвиньте весь дивизион туда и отразите контратаку танков. К вам направляю отдельную роту автоматчиков.
— Есть выдвинуть! — ответил капитан Брандуков. При подъезде к НП встретил комбриг.
— А я потерял вас. Что тут?
Доложил на местности об обстановке и об отданных распоряжениях.
Полковник мгновенно оценил положение и, вскакивая на «Виллис», крикнул:
— Вам быть здесь! Я — к Брандукову!
Оставшись, наблюдением через бинокль стал изучать положение противника и своих подразделений. В этот миг осколок одного из разрывавшихся в разных местах снарядов ударил по левой стопе, выше пятки, да так, что я упал. Ординарец Семен Макаров помог подняться и подойти к насыпи земли, вынутой гитлеровцами из довольно глубокого котлована. Сняв сапог и обнаружив сильно кровоточащую рану у ахиллова сухожилия, достал перевязочный пакет.
— Семен, давай второй пакет для жгута.
Он направился к машине и вскоре вернулся с фельдшером, младшим лейтенантом, девушкой на вид лет двадцати.
— Товарищ майор, немедленно в котлован! — крикнула она.
Строгий и требовательный взгляд, резкая команда заставили повиноваться. Ординарец и водитель помогли мне спуститься в котлован.
— «Виллис» — за насыпь! — приказал водителю. — А вас, товарищ младший лейтенант, прошу наложить повязку потоньше, чтобы можно было одеть сапог.
— Остановим кровь, а там видно будет. У вас тут, видимо, сидит осколок.
