Вот так! Всего лишь полмесяца на фронте и снова в госпиталь. С трудновыразимой досадой я последовал туда.
Между тем примерно через полчаса после моего отъезда был ранен командир бригады. В командование временно вступил заместитель командира бригады майор Тагиров. Зияф Саяпович имел немалый боевой опыт, но основной его специальностью была все-таки артиллерия, так как до войны он окончил артиллерийскую школу; по танковой же специальности имел только курсовую подготовку. Скромный, спокойный, мягкий по характеру, он вместе с тем отличался выдержкой и смелостью. Видимо, из-за недостаточной требовательности полковник Афанасьев не возлагал на него крупные вопросы организации боя и управления.
За 17-е октября и частично за два последующих дня ведения оборонительного боя бригада уничтожила 270 и взяла в плен 13 солдат и офицеров противника, сожгла и подбила семь танков, уничтожила восемь орудий и минометов. Свои потери у нее были более значительными — убитых и раненых насчитывалось более 280-ти человек.
Трехкратное участие в попытках прорвать оборону сильно обескровило бригаду: в строю осталось 3 танка, 60% орудий, 40% минометов, 50% автотягачей, а в мотострелковых батальонах было по 35—40 стрелков. В дальнейшем до конца операции она вела бои крайне ограниченными силами.
Прорыв под Мелитополем вынудил фашистское командование перебросить туда резервы не только из Крыма, но и с участка Васильевка, Пришиб, ослабив его. Командование фронтом вскрыло это и нанесло удар смежными флангами 5-ой ударной и 44-ой армии, в районе Пришиб, Михайловка. На это направление был перегруппирован и включен в состав 5-й ударной армии 4-й гвардейский мехкорпус. Он был применен для прорыва обороны, действуя тем же способом, что и ранее.
(С 20-го октября 1943 года Южный фронт был переименован в 4-й Украинский фронт).
25—26 октября шли упорные бои, а в ночь на 27-е октября враг начал отход. Большие потери, обширный прорыв обороны в районе Мелитополя и полное его освобождение 23-го октября вынудили фашистов оставить позиции разваливающегося «Восточного вала».
В ходе преследования бригада с 28 октября вошла в состав конно-механизированной группы (КМГ), включавшей в себя 5-й гвардейский кавалерийский и наш 4-й гвардейский механизированный корпуса. За семь суток она прошла путь общей протяженностью более 300 км через Бурчак, Малую Белозерку, Анатольевку, Рубановку, Петропавловку, Каховку, Новую Маячку и 2-го ноября вышла в район Большие Копани. Преследование осуществлялось при ежедневных схватках с противником, при сильном воздействии его авиации, но поставленные задачи бригада выполнила. КМГ в целом своевременно перерезала коммуникации гитлеровских войск, ведущие из Крыма к Каховке и Херсону. В сочетании с захватом Перекопа войсками левого крыла фронта и выходом их к озеру Сиваш, крымская группировка немецко-румынских войск оказалась отрезанной от главных сил на материке.
Так закончилась операция, получившая в истории название Мелитопольской.
В хирургическом полевом подвижном госпитале, располагавшемся в большом селе Запорожской области, на второй день был оперирован. Раненые располагались по хатам. В одной из украинских хат поместили и меня вместе с майором-артиллеристом. Начальник медицинской части госпиталя упросил меня оставить при себе ординарца, так как разносить пищу по хатам и осуществлять уход за ранеными персонала не хватало. Так Семен Макаров стал обслуживать моего соседа и еще двух офицеров в хате рядом.
Не могу не рассказать об этом хорошем красноармейце. На должность ординарца я пригласил его на третий день пребывания в бригаде, заметив, что среди личного состава комендантского взвода он выделяется исполнительностью и инициативой, а две боевые награды и ранение говорили о его храбрости. Выбор оказался удачным. С рядовым, а затем сержантом Семеном Макаровым, сибиряком из Омской области, мы прошли военными дорогами до победы и до лета 1946 года, до ухода его в запас, служили в одном механизированном полку, которым я командовал.
Радовались мы сообщениям об освобождении городов, но особый подъем вызвало сообщение об освобождении в ночь на 7-е ноября Киева. Регулярно поддерживалась связь с бригадой, и я в общих чертах знал о ее действиях.
Получил и долгожданное письмо жены. Она и дети огорчены, что после госпиталя не заехал к ним. Обрадовало то, что старшая дочь пошла в 1-й класс. Вот ей уже около восьми лет, а видел ее я, по подсчетам, два с половиной года. «Когда будем вместе и будем ли?» Тревожные мысли на время охватили все существо…
Иссушающее душу пребывание в госпитале особенно обострилось после праздника. Рана, как мне показалось, зарастала медленно. 9-го ноября обратился с просьбой о выписке.
— С открытой-то раной? — ответил вопросом на вопрос начальник госпиталя.
И только 16 ноября, когда рана почти затянулась, мне позволено было покинуть госпиталь.
