Именно в ноябрьских боях ощутил, что становлюсь начальником штаба мехбригады. Управление бригадой со стороны штаба ни разу не было потеряно, хотя в средствах связи и в связистах бригада понесла немалый урон. Штаб выполнил свои функции, что отмечал и командир бригады.
Бригада стала небоеспособной, как, собственно, и корпус, в целом. Но, как нам казалось, это не хотело понимать командование армии. Так, 1-го декабря из штаба армии прибыл подполковник и подчеркнуто заявил:
— Я уполномочен командующим очистить ваши тылы, и поставить в строй всех, кого вы прячете.
— Мы никого не прячем. За сутки после выхода из боя и погибших похоронили, и эвакуацию в госпитале из бригадного медпункта завершаем, и разобрались с наличием людей по специальностям. Воспользуйтесь нашей таблицей. А «чистку тылов» делали уже не один раз.
Изучая сведения о боевом и численном составе, он потребовал использовать стрелками из наличия более двух третей радистов, радиотелеграфистов, мастеров и слесарей по ремонту танков и автомобилей, артиллеристов, чьи орудия не имеют тяги, танкистов, потерявших танки и даже санинструкторов.
— А кто нам потом даст этих специалистов, нуждающихся в длительной подготовке в специальных частях? Насколько мне известно, штаб армии их не готовит, — заявил я.
— Выполняйте распоряжение! — резко, повышенным тоном потребовал подполковник.
— 60 человек нами отобрано, что уже несет ущерб спецподразделениям, о чем доложено в штаб корпуса. А посылать названных специалистов в бой в роли стрелков — преступление, а потому мы это не сделаем.
— Вы пойдете под суд за неисполнение приказа, майор! — закричал он.
Я встал и решительно ответил:
— Приказы могут отдавать лишь прямые начальники, то есть командир корпуса и выше. А вы, товарищ подполковник, таким начальником не являетесь, поэтому не приказывайте. Да и перестаньте кричать.
Тут же о случившемся я доложил по телефону генералу Танасчишину.
— Я рассмотрел ваши данные и согласен с вами. «Уполномоченные» штаба армии прибыли во все бригады. Я приказал прислать их всех ко мне, передайте об этом и находящемуся у вас подполковнику.
С помощью комкора мы отстояли свою позицию и в последующем не раз убеждались, насколько были правы. К счастью, только в 3-й гвардейской армии нас толкали на это.
1-го декабря на КП бригады прибыл начальник штаба корпуса и поставил задачу для участия в очередном, втором в составе 3-й гвардейской армии, прорыве обороны.
— Цель наступления корпуса — прежняя, — начал генерал Жданов. — Боевой порядок корпуса — в один эшелон. 13-й бригаде, усиленной ротой САУ 1828-го тяжелого самоходно-артиллерийского полка (четыре машины), батареей 37 мм зенитных пушек 1069-го зенитно-артиллерийского полка и взводом саперов, наступать в центре, прорвать оборону и через два часа овладеть высотами 85,0, 85,7. Через четыре часа — Водяным, где занять оборону фронтом на восток, не допуская отхода отрезанной восточнее фашистской группировки. Поняли?
— Понял, что касается места и задачи бригады, а какими огневыми средствами взламывать оборону — неясно.
— Артиллерийская и авиационная поддержка — централизованно, по плану армии и корпуса. В распоряжении командира корпуса 23-й гвардейский минометный полк реактивных снарядов и 229-й гаубичный артполк. Поддерживает корпус подгруппа ААГ, включающая две гаубичные и одну пушечную артбригады.
Видимо, по выражению лица он понял, что меня тревожит, и поднял руку, чтобы предупредить возможное мое высказывание, досадливо продолжил:
— Да, крохи! Всего крохи! Так во всех бригадах. Будете атаковать тем, что есть! Усилить бригады артиллерией не имеем возможности.
Немного помолчав и понизив голос, приказал:
— Через пятнадцать минут доложить решение.
— Могу, если позволите, доложить сейчас: сил и средств так мало, что решение может быть только единственное.
— Докладывайте.
— За шестью танками 38-го танкового полка во второй линии пойдет рота самоходок, 1828-го самоходно-артиллерийского полка, за ней 1-й и 3-й мотострелковые батальоны и артдивизион со своими пятью орудиями.
— Добро!
Соседом справа у корпуса был упоминавшийся выше 32-й стрелковый корпус, слева — вновь появившийся в составе армии 19-й танковый корпус, укомплектованный несколько лучше нашего. За нашим корпусом должен был наступать 37-й стрелковый корпус, причем успех 13-й бригады приказано было закрепить 248-й стрелковой дивизией.
Первоначально наступление планировалось начать 4-го декабря, и в течение двух суток в бригаде были проведены самые необходимые подготовительные мероприятия.
Успехи в боях, даже небольшие, вызывают подъем, окрыляют. Наоборот, неудачи, особенно, если они следуют чередой одна за другой, подавляют. О таком именно моральном состоянии многих военнослужащих подразделений шла информация. Убеждался я в этом по настроениям штабных офицеров.
— Почему к рубежу развертывания вы планируете подать проводную связь по одной линии полка и батальона? — спрашивал я начальника связи при докладе им схемы связи.
