Уже к утру 24-го декабря бригада вышла на передний край, в двух с половиной километрах к северо-западу от хутора Стаханова, сменив 1008-й стрелковый полк 32-го стрелкового корпуса. До рассвета 25-го декабря саперы и минеры сумели снять часть мин противника на северном берегу рва, сделав и обозначив шесть проходов для стрелков и два — для танков, а в 9 часов 40 минут после артподготовки начали атаку мотострелковые батальоны. Они встретили шквальный огонь стрелкового оружия и минометов и вынуждены были с потерями вернуться в свои окопы. Да иначе и не могло быть: в ходе артподготовки командир бригады докладывал генералу Танасчишину, что по переднему краю противника, особенно по первой траншее, намеченные огневые налеты не состоялись.
— Вижу, сам вижу! — отвечал комкор. — Рассчитывайте на свой огонь.
Мне вновь пришлось почувствовать, какой тяжелой пыткой для комкора был неудачный ход боя. И это — четвертый раз только здесь, на этом злополучном плацдарме!
Из ответа комкора явствовало, что надо, во что бы то ни стало, найти усиление удара за счет собственных средств. Мы с капитаном Федоровым задумались над картой, мерили и считали.
— Товарищ полковник, нужно огонь всех минометов и тех орудий, которые достают, сосредоточить на участке атаки 1-го левофлангового мотострелкового батальона.
— Верно! Подавайте команды.
В течение шести минут нами велся обстрел первой траншеи противника, после чего повторена атака. И первый мотостреловый батальон сумел захватить ров, затем после переправы трех танков и при их поддержке продвинуться на четыреста метров за ров, но из 3-го батальона лишь левофланговая рота смогла перейти ров. Тут нам помогло то, что левее наступал 19-й танковый корпус, имевший в начале успех, и до 20-ти его танков, перейдя ров, устремились в атаку.
Дальнейшего продвижения бригада не имела, т.к. противник открыл мощный заградительный огонь, однако танки левого соседа продвинулись дальше нас метров на 250. И тут около 11 часов 12 «Фердинандов», выйдя на гребень высоты 78,0, открыли по ним огонь во фланг. С большой болью мы наблюдали, как танки Т-34 один за другим начали вспыхивать.
Я бросился на КП поддерживавшего нас дивизиона 23-го гвардейского минполка и крикнул командиру:
— Накройте залпом «Катюш» этих «Фердинандов».
— Не могу! Остался залп пусковых установок, запрещенный к расходу без приказа корпуса.
Бегом возвратился на свой НП, и доложил генералу Жданову. Залп состоялся, но до него истребители танков противника сумели поджечь восемь танков соседа.
Так расплачивались механизированный и танковый корпуса за слабое огневое поражение противника!
По приказу командира корпуса 27-го декабря была сделана еще одна попытка наступления, не принесшая успех, а к утру 28-го декабря бригада сдала позиции 1368-му стрелковому полку и сосредоточилась на северной окраине Большой Белозерки.
В нелегких боях с 19-го по 27-е декабря бригадой убито и ранено до 230-ти, пленено свыше 90 солдат и офицеров противника, сожжено и подбито три танка и один «Фердинанд», уничтожено 11 минометов и до 30 пулеметов. Но и потеряно ею много: убитыми и ранеными — более 240 человек, сожженными пять и подбитыми 1 танк.
Четвертую попытку прорвать оборону по приказу командарма Лелюшенко корпус предпринял 31-го декабря. Как раз в этот день мы в бригаде поставили в строй мотострелковых рот 188 человек пополнения частью из числа воинов, прибывших из госпиталей и имевших боевой опыт, большей частью — из молодых призывников. Эти люди в течение 12 дней обучались под руководством заместителя командира бригады в районе Веселого, на базе 2-го мотострелкового батальона. Численность каждой мотострелковой роты двух батальонов была доведена до 60-ти бойцов. А в танковом полку в строю не было ни одного танка.
Это была попытка прорваться в направлении курган Могила Каменная, Днепровка.
События развивались точно так, как неоднократно ранее. Атаковавшую с ходу бригаду противник встретил организованным огнем, она понесла потери, ее подразделения перемешались с подразделениями отходившей 5-й мотострелковой бригады; то же произошло с 15-й гвардейской мехбригадой, наступавшей справа, и 14-й — слева.
В ночь на новый 1944 год фашисты предприняли сильную контратаку пехоты при поддержке сзади идущих танков против 3-го мотострелкового батальона. Нависла угроза захвата обороняемой батальоном позиции превосходящей по силе группировкой врага. Комбат капитан Череп проявил хитрость: он организовал крики «Ура!», которые противник принял как атаку, остановился и под прикрытием танков отошел в свою траншею.
Среди отличившихся при отражении контратаки назову старшего бронебойщика 1-го батальона рядового Федора Васильевича Харченко. Он хладнокровно близко подпустил танк и во время вспышки осветительной ракеты подбил его. Когда танк задымился, он со своим помощником ползком продвинулись вперед и огнем автомата уничтожили выскочивший из танка экипаж.
7-го января перед строем роты я вручил рядовому Харченко орден Отечественной войны второй степени и, обращаясь к роте, сказал:
