19-го декабря после 40-минутной артиллерийской и авиационной подготовки, проведенной на рассвете, началась атака. Видимо, для фашистов она явилась неожиданной, поэтому их пехота частью попала в плен, большей частью отступила на север. В течение часа бригадой было взято до 80-ти пленных из 111 пехотной дивизии. Вскоре, однако, противник пришел в себя и оказал сильное сопротивление. Каждый опорный пункт, каждую траншею в глубине обороны пришлось брать после огневых налетов. Только к половине дня наша, и соседние 15-я и 14-я бригады смогли овладеть позициями пехотных батальонов первого эшелона противника.
Корпус уперся в прикрытый минными полями противотанковый ров, о наличии которого точных сведений до наступления не было. До темноты шла огневая дуэль без движения вперед.
В этот день особо отличился командир роты 3-го батальона младший лейтенант Пашин. Под его умелым командованием, рота первой захватила участок траншеи, при этом сам он гранатами уничтожил несколько фашистов, за что был удостоен награждения орденом Отечественной войны второй степени.
К вечеру на господствующем гребне высот 84,6, 88,9, 85,0, 85,7 появились танковые роты и батареи истребителей «Фердинанд». И все чаще стали вспыхивать с обеих сторон танки. А ночью бригада отбила несколько контратак. Попытка же бригады захватить противотанковый ров ночью была безуспешной. При этом мне вместе с командиром минометного батальона пришлось быть на КП командира 3-го мотострелкового батальона и помогать в организации взаимодействия батальона, танковой роты и минометчиков по отражению контратаки.
На НП, а затем на КП бригады возвратился глубокой ночью, доложил комбригу и начальнику оперотдела корпуса об обстановке, подписал отчетные документы и лег отдохнуть. Только начал засыпать, как землянку резко встряхнуло, а на меня навалилось что-то очень тяжелое. Не сразу, но понял, что придавлен. Горелка погасла, нащупал трубку телефона — он не работает. Все же раскачал придавивший меня ком земли и сбросил его. Выход из землянки оказался заваленным. Услышал голос ординарца: «Завал! Сейчас расчистим».
Когда после расчистки хода зажгли горелку, то оказалось, что земляная стена, возле которой я лежал на земляном же выступе, обрушена снарядом 150 мм гаубицы, который вошел в нее, но не разорвался и лежал на земляном полу. Его похоронили, зарыв землянку. Сон не состоялся, боевая работа заставила тут же об этом забыть, но утром полковник Щербаков не без радости сказал:
— Везет тебе! Будешь долго жить. А кто-то из офицеров проговорил:
— Наш начальник штаба и по минному полю ездить умеет.
— Поделитесь опытом, — смеясь, спросил комбриг.
— Под Верхним Рогачиком, у Гюневки, наши саперы поставили минное поле, но плохо обозначили границы, а я спешил к комкору, хотел спрямить путь и выехал на это поле. Первым увидел мины ординарец. Удачно возвратившись задним ходом по тому же следу спешились. Да поле-то было противотанковое, неопасное.
— Это не так, — возразил начальник инженерной службы, — опасность полная.
— Значит, лучше ни по какому минному полю не ездить, — заключил веселый разговор полковник.
С утра 20-го декабря бригада и корпус в целом сделали безуспешную попытку завладеть противотанковым рвом, а днем отразили сильные контратаки, стоившие противнику больших потерь. Здесь вновь отличился минометный батальон, и в тот же день полковник Щербаков вручил капитану
Гуркову, этому отважному мастеру минометной стрельбы, орден Отечественной войны первой степени, которым его наградил командир корпуса.
21-го декабря были подключены к прорыву стрелковые корпуса. Как 21-го, так и 22-го декабря наступление противник отразил.
До утра 24-го декабря была произведена перегруппировка, бригада с наступлением темноты сдала позиции 266-й стрелковой дивизии, до исхода дня сосредоточилась к юго-западу от хутора Стаханов. Если новая боевая задача корпуса отличалась от предыдущей только смещением полосы наступления на запад на 1—1,5 км, то задача нашей бригады была действительно новой: захватить противотанковый ров и прорвать оборону севернее хутора Шевченко, нанося удар в направлении высоты 85,7, кирпичный завод. В боевом порядке корпуса она занимала место на левом фланге, имея правым соседом 14-ю мехбригаду, а левым — 19-й танковый корпус. Таким образом, в составе 3-й гвардейской армии предстояло попытаться прорвать оборону в третий раз. Из корпусной арт-группы на поддержку бригады назначался один дивизион.
На подготовку был предоставлен один день; нам удалось лишь на местности поставить задачу танковому полку, батальонам и дивизиону и организовать взаимодействие по захвату противотанкового рва.
