— Не хочу разматывать много кабеля. Все равно вперед не продвинемся, а кабель под гусеницами танков потеряем.
— Эти рассуждения оставьте при себе, каждому подразделению дайте отдельную линию и заройте. Поняли?
— Есть, товарищ майор! — насупившись, он пошел выполнять приказ.
Но 4-го декабря наступление не состоялось. Из-за сильной оттепели и трехдневных непрерывных дождей, как дороги, так и местность вне их стали непроходимыми для колесной техники, вследствие чего перегруппировку артиллерии и подвоз боеприпасов осуществить не удалось. Начало наступления откладывалось несколько раз, вплоть до 19-го декабря. Задержка позволила провести обстоятельную разведку целей наблюдением, собрать сведения об артиллерии, танках, резервах и других объектах в глубине обороны противника. Данные о целях и траншеях изучили экипажи и мотострелковые подразделения, завершив это разработкой схем на направлениях своего наступления. Каждое 45 и 76 мм орудие получило цель для стрельбы прямой наводкой; были уточнены цели поддерживающей артиллерии и перераспределены между минометными ротами. Впервые в полном объеме удалось организовать взаимодействие с артиллерией, так как командиры одного гаубичного и одного реактивно-артиллерийского дивизионов перемещали свои НП рядом с нашими НП. Были известны огневые задачи, выполняемые в полосе наступления бригады подгруппой ААГ.
Пауза была использована также для занятий с офицерами и боевой подготовкой подразделений. А в результате напряженной работы по ремонту вооружения и техники к 18-му декабря в строю стало 10 танков Т-34, 10 орудий и 12 минометов. За счет возвращения из госпиталей суммарная численность стрелков, автоматчиков и пулеметчиков в двух мотострелковых батальонах увеличилось до 160-ти человек.
5-го декабря прибыл вновь назначенный командир бригады полковник Никодим Ефремович Щербаков. Его возраст равнялся уже 51-му году. Потомственный донской казак, он начал военную службу в казачьих частях царской армии еще до первой мировой войны. Как мы позже узнали, за короткое время на русско-германском фронте он проявил себя так храбро, что получил три Георгиевских креста и был произведен в офицеры. В ряды Красной Армии вступил добровольно сразу с ее организации и на различных командных должностях прошел гражданскую войну, а затем — бои с басмачами вплоть до 1926-го года. Великую Отечественную войну встретил в должности заместителя командира танковой дивизии, а с сентября 1942-го года он — командир мехбригады; к нам прибыл из госпиталя.
За три войны Никодим Ефремович был пять раз ранен; его грудь украшали несколько орденов. Завидный боевой опыт, богатая биография коммуниста с 1929-го, простота и общительность вызывали у нас преклонение перед ним.
Где-то около 10-го декабря генерал Танасчишин прибыл на КП бригады, в деталях разобрался с планом боя и утвердил его. На этот раз он не был суров и напряжен, а просто и благожелательно слушал и говорил.
— Не могу понять, почему мехкорпус используется для прорыва хорошо подготовленной обороны, хотя организационно к этому он не приспособлен? Нас окружает три стрелковых корпуса, которым бог велел это делать, — сказал командир бригады.
— Я не молчал. Сначала мне говорили, что оборона слабая, и рвать ее — дело мехкорпуса. Когда же такая оценка не подтвердилась, то было сказано, что мы не умеем наступать… Теперь надо доказать, что умеем.
Получил разрешение высказаться и я.
— Известно, что дело не в одном умении. Ведь прорыв обеспечен артиллерией на 50%, танками и мотопехотой — на 40%.
— Яснее, товарищ Обатуров. Я доложил расчет.
— Разве артиллерия и минометы бригады не в счет?
— Они, как и положено, назначены на поражение отдельных важных целей: противотанковых орудий, минометных взводов, пулеметных точек, хотя на это их тоже не хватает. В подчинении бригад не выделяется ни одного дивизиона, хотя бригадные артиллерийские группы предусмотрены уставами. Замена групп подачей заявок на огонь в корпус и армию себя не оправдала: на заявки тратится 20—30 минут, поэтому огонь открывается с опозданием. Разве лучше в корпусе и армии знают, какие цели бригаде мешают и где они?
Командир корпуса помедлил и сказал:
— Вот бы начальники, стоящие над нами, почаще заглядывали в уставы.
Ни танков, ни мотострелков в бригаде не прибавилось, но в свое подчинение она все же получила дивизион 122 мм гаубиц.
За сутки до начала наступления с частью офицеров штаба я выдвинулся на КП; одновременно на КП выдвинулись начальники штабов танкового полка и батальонов, а за трое суток — командиры своего и приданного дивизионов. Разведка наблюдением велась непрерывно со 2-го декабря.
В ночь перед наступлением бригада вышла в исходное положение. Приняв на НП доклад, полковник Щербаков сказал:
— Теперь нужно добиться, чтобы танкисты, мотострелки и артиллеристы сработали так же, как штабы.
— А вам, командуя мехбригадой, приходилось прорывать такую оборону? — спросил я его.
— Не приходилось, но в успех я верю.
В последующем мы убедились, что комбриг — большой оптимист.
