— Главное внимание — правому флангу, хотя там и своя бригада. Помимо моторизованной дивизии, обороняющейся где-то на рубеже Новоалексеевка, Тарасо-Григорьевка, Новоивановка, с Апостоловского направления может нанести контрудар одна из двух танковых дивизий — 24-я или 9-я. Этот удар может достать и нас. А на рубеже Каменка, Шолохово думать о левом фланге, против которого возможен контрудар никопольской группировки фашистов.
С 27-го января резко потеплело. Снег начал быстро таять, пошли дожди. Предвидение комбрига сбылось. Ручьи на глазах превращались в бурные потоки. Незначительно промерзший грунт быстро оттаял. Имевшиеся только полевого типа дороги после прохода нескольких единиц техники становились труднопроходимыми.
Нам пришлось срочно увеличить возимый и носимый боекомплект боеприпасов, и запасы горючего на танках и автомобилях. С танков в походные реммастерские изъяли часть инструмента и принадлежностей и на каждый из них дополнительно погрузили в ящиках полбоекомплекса выстрелов и патронов, как в боевое отделение, так и снаружи на полки, по две 200-литровые бочки дизельного топлива. Мотострелковые, разведывательные и артиллерийские подразделения увеличили носимый запас патронов и гранат до 1,5 боекомплектов.
— Опасно так, Никодим Ефремович. В вещмешках сержантов и красноармейцев продуктов — полусухого пайка, один раз покушать. Все занято патронами, — говорил начальник политотдела.
Улыбнувшись, Щербаков спросил меня:
— Штаб считал, какой груз несут на себе мотострелки?
— Да, как я докладывал, 31 кг, а с полным сухим пайком — 33 кг.
— Вот и хорошо. Изо дня в день запас патронов будет таять, а еды прибавляться: сумеем взять ее у фашистов, голодными не будем.
Марш в исходное положение по маршруту Павловка, Малая Калиновка, Хрущевка, Назаровка бригада совершила в два перехода: первый — с двух часов и до утра 29-го января, второй — в ночь на 30-е, с дневным отдыхом в Хрущевке (7 км восточнее Ново-Николаевки). Собственно, никакого отдыха не было. Всюду на расстоянии 26-ти километров первого перехода личный состав тянул на руках и танковыми тягачами автотранспорт, артиллерийские тягачи и спецавтомобили. Еще тяжелее достался второй, всего лишь 15-километровый участок. Командование и штаб бригады в полном составе следовали с подразделениями и оказывали помощь в организации движения.
Ночь с 29-го на 30-е января я провел на переправе через реку Базавлук севернее Ново-Николаевки. Мост инженерно-минная рота построила низким, без предвидения, поверх настила пошла вода, а затем и унесла его. Более или менее благополучно переправилась головная автоколонна — тыл танкового полка и 1-й мотострелковый батальон. А затем настил сорвало и унесло. Возникло критическое положение. Тут и начальнику инженерной службы бригады капитану Семененко и командиру инженерно-минной роты пришлось выслушать от меня немало резких слов. Пришлось задуматься.
Вдруг стоявший невдалеке командир саперного взвода лейтенант Максим Александрович Некрасов воскликнул:
— Кирпич! Товарищ майор, метрах в пятистах — полуразрушенный кирпичный завод!
И тут не только саперы, а сотни людей из подошедших колонн были поставлены на поднос кирпича. Целый и битый, он утапливался между свай до образования твердой подводной насыпи, через которую катилась вода глубиной 30—35 см, насыпи, действовавшей с постоянной подсыпкой. По этому подводному мосту и переправилась бригада.
Я же набрал в сапоги воды, а когда к утру возник заморозок, то на бесчувственной правой ноге обморозил большой и второй пальцы. Лишь через четыре дня обнаружил это, когда ноге стало тесно от опухоли, поднявшейся выше голени. При постоянном движении залечивание шло месяц.
К рассвету 30-го января боевым составом бригада сосредоточилась в исходном положении Назаровка, Лысая Балка, но автотранспорт мотострелковых подразделений и с грузами подтягивали до утра 31-го января.
— Как же пойдем в прорыв? — беспокоясь, говорили офицеры штаба. — Без артиллерии и минометов?
— Что будет двигаться, с тем и пойдем, — ответил я. И тут осенило: лошади! Нужны лошади! Выслушав это, комбриг распорядился:
— Искать лошадей и в первую очередь для артиллерии!
Так, с 30-го января бригада постепенно стала обзаводиться лошадьми. К началу наступления в колхозах нам удалось выпросить девять лошадей, из них пять пошли в артиллерию и четыре в разведывательную роту. В дальнейшем конским составом мы обзаводились, захватывая его у гитлеровцев, ограбивших советские села и деревни.
Из информации о бое передовых батальонов, проведенном с утра этого дня, было известно, что противостоящая группировка противника не изменилась. А к рассвету 31-го января мы оперативной группой штаба заняли подготовленный заранее НП у посадки, полкилометра восточнее Терноватки, с целью наблюдения за ходом артиллерийской и авиационной подготовки и началом прорыва обороны 4-м стрелковым корпусом.
