Мы сразу организовали рекогносцировку к западу от Терноватки. И как было ни трудно, дождь вновь лил непрерывно, к 12-ти часам 1-го февраля успели новые задачи на местности довести до всех командиров подразделений и экипажей, а колонные пути провесить ночью.
В 15 часов 1-го февраля по телефону и радио был принят сигнал на ввод в прорыв. Бригада двинулась в бой с противником и… распутицей. Первоначальные попытки двигаться всем составом оказались безуспешными. Танковый полк с десантом и следовавший за ним основной состав КП на двух легких танках быстро оторвались от артиллерийских и мотострелковых подразделений, хотя и танки двигались медленно. С разрешения командира бригады я дал по радио распоряжение мотострелковым, разведывательным, саперным и зенитным подразделениям взять все минимально необходимое для боя, оставить машины и продвигаться пешим порядком.
Тяжелый грунт не позволял развивать скорость даже танкам. Поэтому танковый полк с десантом и КП вошли в деревню Приют лишь около двадцати одного часа, причем, разведгруппа на легких танках вошла в соприкосновение с отходящим противником на южной окраине деревни. При вспышках ракет на улицах просматривалось более десятка застрявших автомашин и гусеничных тягачей противника. Здесь же мы обогнали пехоту.
— Похоже, нам и допрорывать оборону не придется, — вслух думал комбриг.
— Да, товарищ полковник, прорыв чистый, — с радостью произнес майор Федоров. — Все теперь зависит от быстроты нашего продвижения.
— Нужно при всех трудностях ускорить движение, — решил Щербаков. — Начальник штаба, дайте такое распоряжение.
Это указание я немедленно исполнил, и оно было быстро принято командирами танкового полка и спешенных подразделений. А как артиллерия?
— Прошел около километра, буксую, — ответил на мой запрос командир дивизиона майор Брандуков. — С четырьмя расчетами легких, по десять мин на каждый, двигаюсь пешком, прошел Терноватку, — докладывал командир минометного батальона майор Гурков.
— Придется действовать пока без артиллерии, — решил для себя комбриг.
Продвигаясь так скоро, как позволял танкам грунт, бригада в два часа 2-го февраля встретила первое сопротивление в Ново-Украинке. В результате короткого боя, в котором подошедшие пешком мотострелки атаковали с фронта, а танки с десантом — охватом слева, противник в панике бежал на юго-запад. Затем в пять часов был атакован с ходу противник в поселке возле станции Базавлук; он бежал, оставив около тридцати автомашин с боеприпасами, снаряжением и продовольствием.
— Вот и провиант есть! — обращаясь к подполковнику Листухину, воскликнул Щербаков.
Он приказал мне распорядиться, чтобы часть продуктов была роздана личному составу, а остальное взято под охрану.
Около семи часов мы вновь с ходу атаковали противника в Тарасо-Григорьевке, но безуспешно.
Комбригу было предложено танковым полком обойти село с востока и одновременной атакой танками с юга, а мотопехотой с севера уничтожить гитлеровский гарнизон.
— Согласен. Подавайте команды.
— Товарищ Дедюев, бережно расходуйте снаряды, ведь вы у нас теперь и артиллерия, — передавая распоряжение, подчеркнул я.
— Понял, выполняю, — ответил Василий Дмитриевич.
С началом двухсторонней атаки гитлеровцы в панике бежали на запад, оставив технику, много трупов и потеряв несколько десятков пленными из состава 123-й пехотной дивизии. При допросе пленных выяснилось, что в селе оборонялся усиленный пехотный батальон с задачей удерживать село и окрестности до конца дня с тем, чтобы обеспечить занятие обороны на подступах к Каменке и эвакуацию из нее техники, боеприпасов и других материальных средств.
Здесь из состава танкового десанта особо отличилась группа мотострелков во главе с гвардии лейтенантом Николаем Васильевичем Захаровым. Преграждая путь отхода гитлеровцам из села, она уничтожила 18 и пленила 6 гитлеровцев. Захаров лично уничтожил четырех фашистов.
На рассвете южнее Тарасо-Григорьевки, в балке, бригада захватила до двухсот исправных, но застрявших автомашин с водителями, загруженных боеприпасами, горючим, продовольствием и военно-техническим имуществом.
Посмотрев на застрявшие семитонные трехосные «Круппы», четырехтонные «Сименсы», я сказал командиру бригады:
— Вы правы, товарищ полковник, врагу грязь мешает не меньше, чем нам. И кто проворнее, искуснее, у того и будет успех.
— У нас он будет, Обатурыч, у нас!
Соседи также успешно вошли в прорыв. 36-я гвардейская танковая бригада к рассвету овладела Мироновкой, нанеся поражение поспешно отступавшим и бросавшим технику подразделениям 16-й моторизованной дивизии. А 14-я гвардейская мехбригада заставила спасаться бегством гитлеровцев, выбитых ею из Новоивановки.
