Однако последующие события не позволили этому назначению осуществиться.
Не всем хватало стойкости находиться вперемешку с войсками противника, в своеобразном «слоеном пироге». Еще 14-го марта начальник связи майор Ермаков стал высказывать опасения, что фашисты, имея превосходство, нас уничтожат. Я сначала возразил, потом пресек его панические разговоры. А по прохождении Бармашово Ермаков исчез. Ни тогда, ни позже мы не узнали, что с ним случилось, но в одном были уверены: к врагу он не подастся.
При подходе к Грейгово разведгруппа донесла, что станция и большая, северная часть села заняты гитлеровцами, преимущественно спящими. Можно было этот пункт обойти, но переутомленность личного состава, вымокшего и давно не ощущавшего тепло хат, вынудили меня атаковать. Командиру 1-го батальона приказал овладеть станцией и северной частью Грейгово, но экономно стрелять. Следивший за передачей распоряжения по радио старший лейтенант Жуховицкий сказал:
— А я захвачу южную часть села, только прошу дать мне инженерно-минную роту.
— В ней всего-то 16 человек, — включился в разговор начальник инженерной службы.
— Этого числа мне хватит.
Наступила уже ночь. Бригада остановилась в полукилометре от села. Вскоре мы услышали дружный крик «Ура», несколько выстрелов и через три-четыре минуты красную ракету, означавшую, что юг села свободен.
Так от одного лишь «Ура» и десятка выстрелов фашисты в панике убежали на запад. Вслед затем в результате короткой атаки 1-го батальона многочисленный противник оставил и северную часть Грейгово.
Таково было моральное состояние гитлеровцев. Это понимали Жуховицкий и все мы с ним, но не хотел понять Ермаков.
Старший офицер связи Жуховицкий Александр Павлович, белорусский зоотехник, обладал редким спокойствием.
Не припомню случая, чтобы он погорячился. Инициативу проявлял не часто, не старался быть на виду, но и не уклонялся от поручений.
Перед рассветом 16-го марта бригада двинулась на Михайло-Ларино. Наступивший день хотя и был пасмурным, но без дождя. Разведка донесла, что восточную окраину Михайло-Ларино захватил один из кавалерийских полков 9-й кавдивизии; западную же часть занимает противник, обороняя переправу. А его большая колонна остановилась в 2-3-х километрах к северо-востоку от села.
— До Николаева от Михайло-Ларино всего 20 км, а как трудно их преодолеть, — говорил Жуховицкий, рассматривая карту.
— Сейчас наша забота не о Николаеве, а о том, как захватить мост, образовать плацдарм и не пустить отходящие соединения немцев на правый берег Ингула.
— Без артиллерии и авиации это трудновыполнимо.
Это было верно, да и танков-то в строю всего три, а стрелков и минометчиков — не более 150-ти человек. Ведь за последние три дня нелегких боев потеряно еще 117 человек
К 15-ти часам бригада в Михайло-Ларино вошла в соприкосновение с противником, встретившим ее сильным огнем не только стрелкового оружия, но и артиллерии и минометов.
КП было развернуто в балке восточнее села, а в селе оборудован наблюдательный пункт (НП), на котором расположился я с тремя офицерами и охраной. Впервые за операцию с батальонами появилась проводная связь.
— Товарищ майор, смотрите, по течению, выше села, фрицы пытаются переправиться на плотах, — докладывал помощник начальника штаба по оперативной работе капитан Иван Тимофеевич Бабкин. — Это, наверное, из торчащей в поле справа от нас колонны.
— Наверное, из этой группировки, — ответил я.
Было видно, как быстрое течение подхватило плоты и с большой скоростью несло их вниз; а находящиеся на плотах с течением не справлялись.
Моим решением предусматривалось силами 1-го батальона атаковать с фронта при поддержке трех танков. Когда внимание обороняющихся фашистов окажется отвлеченным, 3-й батальон должен атаковать слева, вдоль берега, во фланг обороняющим мост. Справа выдвинулась и готовилась к атаке 15-я мехбригада, а левый фланг прикрывался кавполком 9-й кавдивизии. Для предотвращения удара противника с северо-востока командир корпуса поставил в оборону 14-ю мехбригаду в 800-х метрах от села.
Примерно в 17 часов позвонил начальник штаба корпуса, потребовал доложить обстановку и затем добавил:
— Потерпите сутки, прибудут боеприпасы.
Из записки майора Тагирова мне уже было известно, что повозки с боеприпасами прошли Новоалександровку.
— Нам приказано не продержаться, а наступать, для чего нужен мощный огонь.
— Ну-ну, Обатуров, понимаю. Надо постараться. Ищите материал на плоты, возможно, будете форсировать Ингул на них. С тыла на нас нацелились деморализованные части 302, 304, 335 и 355-й пехотных дивизий. Мы их не пропустим. До двух дивизий отходят от Бармашово на Николаев.
— Понял. Мы наблюдали попытку переправы на плотах у гитлеровцев выше села. Ничего не вышло. Надежно ли прикрыт тыл?
— Помимо 14-й бригады там поставлен еще и кавполк. А для переправы поищите у населения лодки. Желаю успеха!
После постановки задач подразделениям, примерно в 19-ть часов, я решил побывать в них. Пригласил начальника политотдела.
— Я должен побывать на КП, подписать донесение и несколько партбилетов, — ответил Листухин.
