— Мне тоже надо подписывать донесение и другие документы, их доставят сюда, на НП. Предстоящий бой будет необычным: надо прорывать оборону, находясь в полуокружении. Бойцы должны видеть и слышать командование бригады.
Но Листухин настоял на своем. К моему удовлетворению, в батальонах встретил майора Зубова, заместителя Листухина, с которым и побывал в ротах.
Семен Макаров вблизи НП подобрал хату для отдыха. Не без колебаний я согласился, хотя как-то инстинктивно боялся за тыл. Подписав документы, оставив на НП старшим капитана Бабкина, около 23-х часов лег в хате на скамейку и сразу крепко заснул.
Спустя какое-то время раздался крик часового, вбежавшего в хату:
— Товарищ гвардии майор, фашисты!
Вскочив, увидел хату и двор ярко освещенными: горела скирда соломы. Двор был заполнен гитлеровцами, кричавшими и стрелявшими в разные стороны.
— Семен, к дверям! Вместе с часовым не дайте фрицам ворваться в дом! — крикнул я ординарцу.
С пистолетом на взводе выскочил в сени и еще раз убедился, что выход один, только во двор, где фашисты. У закрытой двери этого выхода Семен доложил:
— Часовой убит! Фашисты у двери, выходить нельзя!
Рядом с сенями был коровник, где стояла пара наших коней. В коровнике небольшое незастекленное оконце. Посмотрев в него, убедился в правильности доклада Семена.
— Будем прорываться! Я впереди, ты с автоматом — сзади, я побегу налево, а ты с автоматом прикрывай меня с фронта и справа.
Рванул на себя дверь и шагнул правой ногой на двор. Тотчас сильный удар прошел по бедру выставленной ноги. Инстинктивно подался назад. Это фашистский автоматчик, прижавшись к стене конюшни, дал по мне очередь.
— Что, товарищ гвардии майор? — спросил Семен.
— Слева автоматчик, он прострелил мне ногу. Надо выждать.
На дворе начали рваться снаряды. Гитлеровцы с шумом двинулись вниз, к мосту. И тут я вспомнил, что метрах в двухстах заняла огневую позицию 45 мм пушка из батареи упоминавшегося выше младшего лейтенанта Погожева. Она-то и по команде последнего открыла огонь по фашистам на освещенном дворе и высвободила нас из хаты-западни.
Кровь натекла уже в сапог. Семен вывел коней, и с его помощью я сел в седло.
— В медпункт бригады! — скомандовал я.
— Тут близко медпункт кавполка, — подсказал ординарец.
— Давай в него.
В медпункте Макаров доложил капитану; тот приказал ему снять с меня сапог и опустить брюки. А я почувствовал сильное головокружение.
Санинструктор начал заполнять карточку.
— Фамилию записал? — спросил капитан. — А теперь пишите: сквозное пулевое ранение правого бедра без повреждения кости. Потеря крови. К хирургу на вливание крови!
В вену влили кровь, наложили туго повязку, и я вернулся на НП, где заслушал капитана Бабкина и командира танкового полка.
— Атаку командир корпуса перенес на четыре пятьдесят 17-го марта, — доложил Бабкин. — На КП идет бой с большой группой противника.
Он также доложил, что разведвзвод под командованием гвардии старшины М. Галлямова умело оборонял НП; фашисты вынуждены были НП обойти, понеся урон.
На КП дежурный телефонист доложил:
— Прорвались фашисты! Все сейчас в окопах, ведут бой. Никого не вызовешь.
Перед атакой появился бригадный врач майор Сергиенко. Осмотрев меня, сказал:
— Уже температура. Нужна операция.
— Может, так зарастут обе дырки?
— По ходу пули обожженная мертвая ткань и сгустки крови. Это — благоприятная среда для возникновения гангрены.
— Операция в нашем медпункте?
— Нет, только в госпитале.
— Дождусь Листухина, приеду на КП, а там — дальше.
Попытка атаковать гитлеровцев, оборонявших подступы к мосту, не имела успеха. А на рассвете, не дождавшись Листухина, поехал на КП. Вокруг его увидел трупы фашистов.
— Где-то в час ночи, с востока, в верховья балки ворвалась большая группа противника и вступила в бой с личным составом КП корпуса. Обойдя его и не считаясь с потерями, она двинулась по балке вниз, нарвалась на КП 36-й, 15-й и нашей бригад, — докладывал Жуховицкий. — Получила по зубам. Часть этой группы ушла южнее Михайло-Ларино. А на рассвете десятки фашистов, залегших в складках местности, мы выковыривали и брали в плен.
В этом ночном бою особо отличился командир взвода инженерно-минной роты гвардии лейтенант Игнатий Иванович Сентемов. Со своим взводом, насчитывавшим 8 человек, он уничтожил более 20-ти фашистов.
Как оказалось, ночью до тысячи человек прорвалось в Михайло-Ларино на стыке 14-й мехбригады и кавполка. Не считаясь с международными договорами, гитлеровцы под угрозой оружия поставили в голову колонны советских военнопленных, заставив их отвечать нашей обороне «свои». Расчет на беспечность оказался верным. Без больших потерь эта группа прорвалась на мост.
Главная группировка численностью до трех тысяч человек, также основательно пьяных, двинулась в обход села с юга и в балке нарвалась на корпусный резерв, командные пункты и подразделения боевого обеспечения. С ней дрались все, от генерала Жданова до повара и шофера, уничтожив немалую ее часть. Только вокруг КП 13-й гвардейской мехбригады было насчитано до 50-ти трупов. Корпусом в целом было взято в плен до 800 человек.
