Однажды я оказался в числе слушателей рихтеровского концерта, устроенного в деревенской школе под Звенигородом. О желании поехать именно в Посад Maestro объявил только накануне. Стояли морозные январские дни. Первые же звуки рояля заставили всех переглянуться: казалось, на таком расстроенном инструменте играть невозможно… Но произошло чудо: буквально через несколько минут слушатели впали в гипнотическое состояние, завороженные игрой Рихтера, укротившего вроде бы ни к чему не пригодный инструмент…
В восьмидесятые годы Святослав Рихтер много играл с замечательными музыкантами, скрипачом Олегом Каганом и виолончелисткой Натальей Гутман. В июле 1990 года Олег скончался в Мюнхене через день после триумфального концерта, где он вместе с Юрием Башметом сыграл симфонию-кончертанту Моцарта. Наташа, которую в этом горячо поддержал Альфред Шнитке, обратилась ко мне с просьбой сделать фильм об Олеге. Но материалов для этого, кроме любительской съемки последнего концерта, практически не было.
Я знал, что Рихтер никому не дает интервью. Но, понимая, что его участие в фильме имело бы во многом решающее значение, просил Наташу узнать, не согласился бы Maestro сделать исключение в память о любимом партнере и поделиться воспоминаниями о творческом содружестве и совместных выступлениях. Мою просьбу передали Рихтеру, и он ответил согласием. И вот тут начались дни, недели и месяцы ожидания встречи с Maestro. Узнав, что он готов повстречаться со мной на вилле своего друга под Бонном, я летел в Германию. Но «Слава неважно себя чувствует и просит перенести встречу на другое время», — сообщала Нина Львовна.
«Другим временем», обещанным для интервью, были майские дни, когда Рихтер давал серию концертов, посвященных памяти Олега Кагана. Но и в эти дни интервью не состоялось. Очередным сроком был назначен фестиваль в Кройте…
Мы с оператором Георгием Рербергом оказались в Кройте заранее и в ожидании приезда Святослава Рихтера бродили вдоль живописного оврага, прикидывая, на какую скамью мы попросим сесть Maestro и с какой точки лучше будет его снимать…
Но и в этот раз он «почувствовал себя неважно» или, возможно, попросту был не в духе. О такой вероятности я догадывался: когда во время концерта, играя один из дуэтов Баха, Maestro вдруг запнулся, остановился, чего раньше с ним не бывало, и, повернув голову к публике со взглядом, просящим о понимании, тихим голосом объявил: «Noch einmal…»
И все же Рихтер снялся для нашего фильма. Правда, это было не интервью. От интервью он категорически отказался. А я уже не в первый раз понял, что гениям свойственно менять свои решения. Более того, такая переменчивость в мнениях и обещаниях, очевидно, поддерживает их самоидентификацию в качестве небожителей…
Зато Рихтер согласился в память об Олеге сыграть один из этюдов Шопена. Это происходило там же, в Кройте. В зале, по условию, не было никого, кроме съемочной группы и родственников Maestro. Он вышел в смокинге, сел за рояль и долго сидел маяча. Наконец, поднес руки к клавиатуре.
Сыграл он, как говорится, лучше не бывает. Но тут последовало опять «noch einmal», уже по-русски, и тот же этюд прозвучал во второй раз… Эта съемка не вошла в фильм: пристроить ее в общую композицию оказалось нереально. А издать отдельно, вместе со съемками тех знаменитых майских концертов, во время которых Георгий Рерберг то прятался за дубовым порталом органа, то, замерив освещение и убедившись, что оно ниже допустимого, все же включал камеру, — кто знает, быть может, когда-нибудь удастся…
Известно, что Рихтер вел дневник. Известно также, что он его никому не показывал. В фильме Брюно Монсенжона «Рихтер непокоренный» Святослав Теофилович приоткрывает завесу секретности над своими записями. Maestro говорит о своих партнерах Давиде Ойстрахе, Герберте Караяне, Олеге Кагане, Юрии Башмете, Наталье Гутман и каждому дает характеристику.
Высшей оценки в глазах Святослава Рихтера заслужила Наташа Гутман, прежде всего своей честностью как в жизни, так и в творчестве.
От нее я услышал историю, приключившуюся на фестивале в Вербье, где она играла Трио Бетховена с выдающимися партнерами Евгением Кисиным и Исааком Стерном. Эта история, по-моему, в высшей степени характеризует Maestro.
У Бетховена в нотном тексте есть обозначения повторов, когда уже сыгранный эпизод надо повторить снова. Исаак Стерн, пользуясь не только своим авторитетом, но и старшинством, попросил партнеров пренебречь указаниями композитора и повторы не играть.
Евгений Кисин и Наталья Гутман скрепя сердце пошли навстречу этой просьбе. Лишь после исполнения Женя, зная о дружбе Наташи с Рихтером, попросил ее не рассказывать ему о том, что было в Вербье.
Наташа, вернувшись в Москву, долго крепилась и в конце концов не выдержала и призналась во всем Рихтеру. «Боже мой, что с ним было!» — рассказывала она. Рихтер неистовствовал и свои гневные тирады закончил приговором: «Но как же надо не любить музыку, чтобы такое могло прийти в голову!»