Мария Першилова щедро платила мастерам по пошиву, работающим в обоих цехах в третью смену. Никто из работников даже не догадывался, что трудится на незаконном предприятии. Многие из них числились ударниками пятилетки, их портреты вывешивались на Досках почета, на станках за перевыполнение плана устанавливались флажки, вручались значки, выдавались щедрые премиальные. В цехах устраивались коммунистические собрания, на которых распекали разного рода халтурщиков, поощряли трудолюбивых, но главная цель оставалась прежней — повышение производительности труда. И каждый из работников верил, что своим посильным трудом продвигает страну к светлому коммунистическому будущему.
Время от времени магазин одежды «Центральный» и оба пошивочных цеха Марии Николаевны Першиловой подвергались строгим и регулярным ведомственным проверкам. В действительности же перед рабочими разыгрывался самый настоящий спектакль. Проверяющие из государственных органов никаких нарушений не выявляли.
Пошивочный цех выполнял еще функцию ателье. Для избранных, разумеется. В нем обшивались жены высокопоставленных чинуш, в том числе и супруга министра легкой промышленности республики Зулейха Гинеева. С ней у Марии Першиловой тоже сложились весьма дружеские отношения, что было совсем не лишним для директрисы магазина, третий год благополучно и весьма прибыльно обделывающей свои темные делишки.
Нередко Мария Николаевна с Зулейхой Кадыровной сиживали в кабинете директрисы магазина за рюмочкой марочного вина и обсуждали имеющиеся проблемы легкой промышленности республики. Зулейха Гинеева, будучи супругой министра, мнила себя также величиной значимой и хмурила брови, говоря о том, что развитие легкой промышленности в значительной мере отстает от роста промышленности тяжелой. И что настало время позаботиться о благосостоянии советского народа, перенесшего такую страшную войну. Мария Николаевна горячо соглашалась с подругой, кивала и подливала вино в хрустальные рюмки.
Вообще, пошивочный и трикотажный цеха при магазине одежды шили весьма добротные вещи. Они нередко выдавались за импортные — болгарские, чешские, румынские и даже произведенные в странах Западной Европы, если, конечно, находились соответствующие ярлыки. Такие одежда и белье шли на «ура», хотя и стоили весьма прилично (как же иначе, вещь качественная, произведенная за границей, значит, никак не может стоить дешево!). Так что будьте добры — раскошеливайтесь. И львиная доля прибыли, разумеется, шла в карман Марии Николаевне Першиловой. Так что деньги у директора магазина одежды «Центральный» водились немалые. На этот счет у Павла Клепикова не было никаких сомнений.
Этот сентябрьский день выдался для Марии Николаевны весьма суматошным, зато прибыльным. С самого начала работы магазина случился наплыв покупателей, так как этот день совпал с получкой. Существовала еще и вторая причина: отменили карточки, денежная масса в стране увеличилась, и при должной экономии можно было купить что-нибудь из одежды. А тут еще месяц сентябрь — надлежало запасаться теплой одеждой.
В обед приходила супруга министра легкой промышленности Зулейха Кадыровна. Женщина довольно полноватая, она заказала себе пальто из темной шерсти и слегка приталенное, чтобы казаться немного стройнее. Кроме того, она шила здесь себе строгий костюм, так сказать, «на выход», который визуально должен был скрыть излишнюю полноту.
Кроме нее у Марии Першиловой обшивались обе дочери Зулейхи Кадыровны, Алия и Гузель, и даже их собачка породы мопс, которой для прогулок зимой был необходим теплый комбинезон.
Перед самым закрытием магазина приехал «курьер» — так за глаза Мария Николаевна называла этого невзрачного мужчину, ходившего в помятом костюме. В действительности он числился начальником текстильного цеха. Курьер привез собранные с магазинов деньги за неучтенный товар, который они получили из цехов Першиловой в июле и августе и уже успели реализовать. Деньги вышли немалые, и Мария Николаевна, сев за стол, стала пересчитывать купюры, бережно скрепляя пачки резинками, и складывать их в сейф. Когда она закончила подсчет, оказалось, что в сейфе сейчас лежит сто восемьдесят девять тысяч рублей. После того как она поделится с Шацким и выдаст зарплату работницам цехов, у нее останется на собственные нужды более семидесяти тысяч рублей. Неплохая сумма, надо сказать… Но все это будет завтра. А сегодня — хочется пораньше уйти домой, а не как обычно, в девять или десять часов вечера, когда времени только и остается, чтобы поужинать да лечь спать…
Мария Николаевна поднялась, прикрыла дверь кабинета и отправилась закрывать магазин — стрелки часов показывали без семи восемь. Но тут в кабинете неожиданно зазвонил телефон. Некоторое время она боролась с собой — стоит ли подходить, ведь она уже фактически ушла. Несмотря на всю нелюбовь к несвоевременным звонкам, она все же решила вернуться в кабинет. Может, действительно что-то важное.
— Слушаю, — подняв трубку, произнесла Першилова.
— Мария Николаевна?
— Да, это я.
