— Немедленно выезжайте домой! Вашу квартиру ограбили, — прозвучал в трубке незнакомый голос. — Нужно, чтобы вы внимательно осмотрели квартиру и сообщили нам, что у вас пропало.
— Что?! Как ограбили?! — ахнула Першилова. — Быть не может! С кем я разговариваю?
— Это говорит старший сержант милиции Фарманчук, Бауманское отделение. — Голос в трубке звучал официально. — Вы бы поторопились, Мария Николаевна.
— Выезжаю! — произнесла Першилова и, бросив трубку, метнулась к двери.
В квартиру директора магазина «Центральный», специализировавшегося по продаже одежды, Павел попал без всяких сложностей (ключи оказались идеально изготовлены, ничем не уступали подлинным) и сразу же направился в спальную комнату. Именно в них женщины с достатком чаще всего хранили свои сбережения: дорогие ювелирные украшения и деньги.
Клепиков не ошибся. Осмотревшись по сторонам, он подошел к громоздкому платяному шкафу, сделанному из орехового дерева. Легонько потянул за дверцу, открывшуюся беззвучно, и увидел платья, висевшие на деревянной перекладине. Отодвинув их в сторону, в нижнем левом углу шкафа заприметил белую картонную коробку из-под обуви. Когда он ее открыл, то оказалось, что она до самого верха забита пачками денежных купюр крупного достоинства, перетянутыми резинками. Вряд ли это единственные накопления Першиловой. Спешить не следует, нужно поискать еще.
Положив деньги в саквояж, Клепиков обратил внимание на старинное антикварное трюмо, стоявшее рядом со шкафом, ножки которого было сделаны в виде лап какого-то сказочного зверя. Выдвинув верхний ящик, он едва удержался от восторженного вскрика: на бархатных подкладках лежали различные ювелирные украшения, в том числе дорогущее золотое колье с крупными александритами, на которое Павел обратил внимание еще в парикмахерском салоне, когда Першилова села в его кресло.
В просторном зале минимум мебели: широкий стол из дубового массива со стульями, расставленными вдоль сторон; два больших кресла, стоявшие по углам, с журнальными столиками; напротив двери — старинный комод. Выдвинув ящик комода, Павел обнаружил в нем еще несколько золотых безделушек приличной стоимости. Аккуратно, стараясь не потерять ни одну из них, он уложил украшения на дно саквояжа. Можно было бы покопаться еще, наверняка отыщется нечто существенное, однако рискованно: Першилова может вернуться с работы. Стараясь не напороться на чей-то заинтересованный взгляд, он покинул квартиру. Ему повезло: никто не видел, как он проходил в квартиру и как ее покинул. Лишь в глубине двора, у небольшого сарая, где дворник обычно хранит метлы с лопатами и прочую утварь для уборки тротуаров и двора, молодая парочка самозабвенно целовалась, и ей было совершенно безразлично, кто в это время выходил из подъезда.
Когда Клепиков вернулся в свою квартиру, где его в тревожном нетерпении дожидалась Инга, он почувствовал, что чертовски устал. Сказывалось напряжение. Выдохнув, Павел щелкнул замком саквояжа и, перевернув его, высыпал на стол содержимое. Только сейчас, глядя на пачки денег, на гору ювелирных украшений и на рассыпавшиеся по столу золотые изделия, он осознал, насколько удачным оказалось ограбление. Инга и вовсе оцепенела, открыв рот, она созерцала богатство и боялась пошевелиться: а вдруг все эти сокровища ей приснились!
— Давай посчитаем, что там у нас получилось, — обыденным голосом произнес Павел, выводя ее из ступора.
Деньги считали медленно: долго держали в руках каждую пачку, наслаждаясь моментом, после чего откладывали ее в сторону. В происходящее с трудом верилось, но вместе с тем оно являлось реальностью и совершенно не спешило куда-то исчезать. Все худшее осталось позади. Денег в обувной коробке было ровно триста одиннадцать тысяч! А ведь кроме столь значительной суммы имелись еще украшения из золота и платины, изделия из ювелирных камней первого класса: алмазов, изумрудов, александритов…
— На такие деньги можно купить триста одиннадцать тонн картофеля либо мяса около четырнадцати тонн. Если есть мясо каждый божий день по одному кило, то кончится оно не раньше, чем через где-то тридцать девять лет, ешь — не хочу! — заметил Клепиков. — Можно купить водки более пяти тысяч бутылок… И впасть в беспробудный запой лет эдак на шесть-семь, если, конечно, здоровья хватит… А можно купить сливочного масла пять тонн.
Инга невольно улыбнулась:
— Это сколько же тогда из этого масла можно бутербродов сделать!
— Столько мы не съедим, — с серьезным видом посмотрел на нее Павел. — Вот с сентября месяца этого года разрешили автомобили «Победа» продавать местному населению, так их можно целых девятнадцать штук приобрести. Почитай что целая автоколонна будет!
— Может, один автомобиль и следует купить, — добавила Полякова.
— Вот это привалило нам! — Он весело посмотрел на нее и подмигнул. — Еще пару-тройку таких… акций провернуть, и нам с тобой в жизни уже никогда не придется работать. А иметь мы будем все, что захотим. Я с самого детства мечтал об этом.
