По заведенному правилу все сотрудники городского отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством в шесть часов вечера должны прибыть на свои рабочие места. Уже в десять минут седьмого Щелкунов провел небольшое совещание, на котором каждый доложил о полученных результатах. Завершив совещание и отпустив коллег, Виталий Викторович велел Рожнову задержаться.
— Я знаю эту мастерскую по изготовлению ключей, — сказал капитан Рожнов, когда они остались вдвоем. — Она находится неподалеку от парикмахерского салона.
— Именно об этом я с тобой и хотел поговорить. Мне тоже знакома эта мастерская, помню, я там тоже дубликаты ключей заказывал. Даже как-то переговорил с мастером. В сорок втором мы с ним на одном фронте воевали… При ограблении прослеживается такая связь…
По словам лейтенанта Гапоненко, мастер узнал Полякову. Не очень уверенно, но все-таки опознал и ключи. Остается предположить, что ключи Полякова украла у жены директора ресторана Генриетты Адольфовны. В каком месте могла произойти кража? Только в парикмахерской на улице Карла Маркса, куда приходят жены республиканской элиты. Они люди из разных социальных слоев, и пересекаться им вроде бы и негде, разве что только в таких общественных местах. Согласен со мной?
— Так точно, товарищ майор. Именно так я и думаю. Полякова выбрала подходящий момент, чтобы вытащить ключи у Генриетты Адольфовны, потом отдала их мастеру на изготовление дубликатов, забрала через минут пятнадцать и каким-то образом незаметно вернула их обратно жене Штуцера, а сообщнику передала дубликаты ключей от квартиры Штуцеров. Тот, в свою очередь, при ограблении их квартиры убил хозяина.
— И как ты предлагаешь действовать дальше?
— Думаю, надо предъявить этой… как бы сказать помягче… гражданке Поляковой обвинение. У нас имеются для этого серьезные основания. Надо ее брать и колоть!
— Имеются-то, конечно, имеются, — сказал Виталий Викторович, — а ну как не расколется? И сообщника своего не выдаст? Тогда что делать будем?
— Даже не знаю, Виталий Викторович, решать все-таки вам.
У обоих на памяти был случай, когда девица из приличной семьи, окончившая школу с золотой медалью и поступившая в Государственный университет на филологическое отделение историко-филологического факультета, взяла да и влюбилась в отпетого негодяя. Он попался ей поздним вечером на Университетской улице с папироской во рту, грубо схватил за руку и затащил ее в подворотню. Там стал приставать к ней, пытался целовать — она едва успевала отворачиваться, после чего начал задирать юбку и хватать ее за разные места… Не пройди мимо двое прохожих, своим присутствием сбивших спесь с негодяя, неизвестно, чем бы эти приставания закончились…
Через неделю они случайно снова встретились. Как это ни странно, у них завязались отношения. Негодяй лишил ее девственности почти силком, относился к ней скверно, унижал даже на людях, а когда через какое-то время попался на краже, так она добровольно создала ему ложное алиби, тем самым обманув представителей закона. Девушка даже не подумала о том, что ложь может выйти наружу, что ее показания станут известны в университете, совершенно не постыдилась разговоров, которые могут пойти вслед за этим, не побоялась, что за дурной пример и за аморальное поведение ее могут и из университета выгнать без права восстановления. Она твердо стояла на своем: «Николай мой жених, у нас скоро свадьба, он был со мной всю ночь и ушел только под утро… И к краже, совершенной поздним вечером, он никакого отношения не имеет». Следователь, набравшись терпения, разъяснял ей ее неправоту, показывал факты, изобличающие правонарушителя, но девушка твердо отвечала: «Николай ни в чем не виноват, вы должны его отпустить». Он даже пугал ее тюремным сроком за дачу ложных показаний; приписывал ей соучастие в преступлении, но девица продолжала гнуть свою линию: «Он был со мной, и вы ему ничего не сделаете!»
Преступника пришлось отпустить, но никто не сомневался, что вскоре он снова попадется. Так оно и случилось. Через полгода его поймали с поличным, и уйти от наказания на этот раз ему не удалось. На судебном заседании, когда судья вынес вердикт — три года тюремного срока, — девица из высокопоставленной семьи со слезами на глазах, смущая своим поведением пострадавших и всех присутствующих, выкрикнула на весь зал:
— Коля! Я тебя буду ждать! — И горько зарыдала.
Даже судья — женщина уже в летах, повидавшая в жизни и на своей должности немало скверного, смотрела на девицу с сожалением, смешанным с презрением.
Что дальше было с девицей — про то ни майор Щелкунов, ни капитан Рожнов не знали, им было просто неинтересно. А судьба у нее складывалась не лучшим образом: девушка бросила университет, съехала от родителей и пошла работать сортировщицей на ткацкую фабрику, чтобы оплачивать съемную квартиру. Часто она писала письма негодяю с изъявлениями любви и преданности и только изредка получала от него ответы…
Так что надеяться, что Инга Полякова непременно расскажет о мужчине с усиками, пусть и не сразу, было бы большой глупостью…
