И знаете ли Вы как это несчастное племя страдает; знаете ли Вы кто отчасти причиной того, что оно не становится таким, каким могло бы быть? Я уверена, что если бы Вы знали, Вы не могли бы говорить таким образом. Я могла бы, Федор Михайлович, написать Вам некоторые такие факты, которые были бы для Вас не безынтересны, которые пояснили бы Вам мое письмо, и над которыми Вы, может быть, задумались бы.
Почему я не делаю этого я и сама не знаю; может быть потому, что это слишком тяжело; а может быть и потому, что это послужило бы в защиту бедных евреев; а я защищать их не хочу.
Я вижу, Федор Михайлович, все их недостатки (также и достоинства, конечно), вижу отчего они происходят, и люблю Евреев не как свой народ, не как еврейская патриотка, а как того из двух противников, который значительно слабее, а следовательно, и значительно правее и несчастнее. Я не оспариваю, конечно, того, что во мне говорит и личное чувство, куда мне до такого отреченья от себя; но я утверждаю только, что меня лично «как жидовку» труднее было бы оскорбить: если бы оскорбление не нанесено было всему народу, если бы оно нанесено было не Вами, то оно, конечно, не вызвало бы моего письма.
Подумайте, Федор Михайлович, находите же Вы убедительные причины, чтобы оправдать какую-нибудь несчастную Корнилову[483], когда суд обвиняет ее; неужели же Вы тут видите одно только зло? Неужели то зло, которое существует так-таки ничем не оправдается? Неужели, наконец, его можно уничтожить только лишь бичом? О нет, поверьте, между евреями, как и во всяком народе, много дурных, но между ними и много честных, хороших людей; между ними много таких, которых заставляют сделаться вредными, ни к чему негодными людьми. Подумайте о том, что нападая на евреев вообще, Вы нападаете ведь и на этих; что между ними Вы нападаете и на тех, которым, потому именно, что они глубоко уважают Вас, это оскорбление кажется еще более тяжелым. Я знаю, Вы подумаете, что я преувеличиваю, Вы спросите к<аким> об<разом> их заставляют, напр<имер>, сделаться вредными и бесполезными людьми; но я могу ответить Вам и на это.
В качестве ответа Татьяна Брауде рассказывает писателю историю
