Что же касается «черты оседлости», где проживало почти 90 % евреев Российской империи, то в этих краях Достоевский никогда не был. В частности «жидовская Одесса» — это в его устах такое же умозрительное понятие, как, скажем, Нью-Йорк, место, где по прошествию десяти лет после смерти писателя стали массово селиться евреи-эмигранты с Западного и Юго-Западного края Российской империи.
При всем этом Достоевский имел, несомненно, общее представление об условиях жизни еврейского населения в «черте оседлости», т. к. был знаком с автобиографической книгой одного из первых русско-еврейских писателей Григория Богрова «Записки еврея»[494].
Достоевский получил книгу <…> Г. И. Богрова (1825–1885), вероятно, от своей корреспондентки, студентки женских педагогических курсов С. Е. Лурье, которая в письме от 27 сентября 1876 г. пишет: «У Вас затерялся экземпляр “Записок еврея" Богрова, если для Вас не затруднительно, я бы просила отыскать его и назначить, когда я могу его получить, так как это подарок автора…» <…>). В своих полумемуарных «Записках» Богров описывает мир еврейского населения за чертой оседлости, его нищету и невежество, традиционные обычаи и обряды и выступает против дискриминации евреев в России (см.: Русские писатели. Т. 1. С. 304; Еврейская энциклопедия. М.: 1991. Т. 4. Стб.732–734). Д. нигде не упоминает о своем знакомстве с этим романом, но ему была известна другая работа Богрова — статья «Жить или не жить евреям повсеместно в России?» (Слово.1878. № 2I <…>) [БИБЛ-ФМД. С. 153].
Из всех литераторов, хороших знакомых Достоевского, к числу евреев, и то весьма условно — как по происхождению
