Достоевский и евреи полностью

Обращаясь еще раз к вопросу стереотипа еврея в литературе, отметим вывод Гари Розеншильда в его книге «Смешной еврей: эксплуатация и трансформация стереотипа у Гоголя, Тургенева и Достоевского»: «Чем больше стереотип интегрирован в произведение — по крайней мере в работах русской литературы — тем больше потенциал стереотипа подорвать риторическую структуру, которую этот стереотип должен был поддержать по намерению автора» [ROSENSHIELD (III). С. 4]. Более того, по мнению Розеншильда, «смешной» еврей, Исай Фомич Бумштейн, ставит под сомнение основополагающий «постулат Христианской религиозной автобиографии» [ROSENSHIELD. С. 4]. Последнее замечание связано с темами религии, мессианства и эсхатологии, которые в очень сжатом виде присутствуют в образе Бумштейна с его молитвами, ритуалами и выражением чаяний еврейского народа о возвращении в Иерусалим.

В плане описания Достоевским религиозного обряда и молитвы Бумштейна различные комментаторы заметили неточность ритуала и ритуальных предметов. Один из самых вдумчивых исследователей темы еврейства в творчестве и мысли Достоевского, философ Аарон Штейнберг в своей работе «Достоевский и еврейство», к которой мы будем обращаться в последующих главах, отметил, что «Достоевский описывает, со всеми подробностями, как встречал Исай Фомич в пятницу вечером наступление субботнего дня и рисует при этом своего героя в молитвенном облачении с филактериями на лбу и на руке — вещь совершенно невозможная, противоречащая всем основным правилам еврейского ритуала» [ШТЕЙНБЕРГ (I). С. 70]. Однако Штейнберг также отмечает, что когда речь идет о замысловатом правиле закона, тогда повествователь проявляет интерес к молитве Бумштейна. Таким, образом, Достоевского интересовала суть молитвы. Молодой Лев Выготский, которому суждено было стать культовой фигурой в современной педагогике и психологии, дал подробное описание ошибок, допущенных Достоевским в описании обрядов Бумштейна. В своей ранней работе «Евреи и еврейский вопрос в произведениях Ф. М. Достоевского», написанной в 1911/1913 годах, но впервые увидевшей свет в 1997 году, молодой Выготский писал:

Выготскому важно показать, что образ Бумштейна «выдуман»:

Выготский подчеркивает в своей работе, что Достоевский создал карикатурный образ еврея, далекий от реальных людей. Он делает очень справедливое замечание, что описание этнокультурных обрядов неправдоподобно без знания этих обрядов. К этому добавим, что жанр «Записок из Мертвого Дома» позволил Достоевскому смешивать вымысел, кеази-этнографический материал и мемуарные воспоминания, которые, как известно, всегда зависят от неточностей, связанных с лакунами в памяти. Именно такой же смешанный жанр представляет собой его «Дневник писателя», в котором он выражал самые противоречивые мнения, пользуясь многоголосием разных нарративов, что вызывало недоумение и возмущение читателей. Как будущий психолог, Выготский заметил множество противоречий в высказываниях Достоевского о евреях в «Дневнике писателя», которые он соотнес с оправданиями Достоевского о том, что русский народ не обижал евреев, опираясь на свой опыт, описанный в «Мертвом доме». Отметим, что шовинистическая политическая позиция Достоевского в конце 1870-х годов в отношении «Еврейского вопроса» была особенно актуальна в 1911/13 годах, когда Выготский писал свою статью. Процесс Бейлиса (1911/13) был кульминацией юдофобских предрассудков, подогреваемых антисемитской риторикой черносотенной публицистики. Изображение Бумштейна, созданное в 1850-х годах, несмотря на неточности в описании обрядов, свидетельствует о имевшемся у Достоевского интересе к иудейской религии.