Проговорив это, военный-или-невоенный направился к выходу. Наталья Евгеньевна побежала за ним, крича ему на ходу, чтобы тот ненадолго задержался.
– Послушайте, господин начальник, – запыхалась Наташа, – дети схавали ваши байки, но Вы же не думаете, что мы поверим во все эти истории?
– Честно говоря, мне это безразлично, поверите ли вы. У вас все?
– Нет, не все. А за кем родители не смогут приехать?
– А что, такое вероятно? Родители трое суток не видели детей и при этом не смогут приехать за ними? – удивился господин в маске.
– Поймите, обстоятельства бывают разные: родители работают, например, в каких-то спецслужбах и не могут отпроситься; мать одна воспитывает ребёнка и на руках ещё несколько; другая мать в больнице и так далее. Как нам быть?
– Преподаватели будут находиться с оставшимися детьми до приезда родителей. Причём только родителей или опекунов, никаких близких родственников. Если за ребёнком никто не приезжает, то мы вечером его сопровождаем в приёмник и передаём в опеку. Я буду здесь, когда приедут родители. Каждого буду выдавать сам. Если будут какие-то непредвиденные обстоятельства, будем решать.
Он вышел, а Наталья пошла к своим, обескураженная услышанным. Потом она передала коллегам эту информацию, и они задумались. Наталья не зря озаботилась: в 6 классе была девочка – сирота, находящаяся под опекой престарелой родственницы. Нет никакой гарантии, что та приедет за воспитанницей. Ещё в этом же классе одна мамаша – запойная алкоголичка, приедет ли она за ребёнком, в каком будет состоянии? А в одиннадцатом классе, у Вероники, мама одного мальчика после тяжёлой болезни, почти лежачая. Да и всякие могут быть семейные обстоятельства. Ладно, не будем заранее паниковать, будем действовать по ситуации.
Взрослые
Принесли еду, уже привычную и ожидаемую, однако съедобную и сытную. Насытившись, дети разбрелись по своим местам. Никто особо не хотел общаться, играть, все были тихие, спокойные, даже немного подавленные. Все очень устали, соскучились по родным и решили скоротать время ожидания отдыхом или сном. Некоторые заняли места у окон, чтобы не пропустить приехавших родителей.
Взрослые сидели в холле, общаться тоже не хотелось, так, вяло переговаривались изредка. Через некоторое время вернулся господин в маске, занял отдельное помещение, амбалы перенесли два стола из холла и стол с вахты. Один из охраны ушёл и через несколько минут вернулся в сопровождении мужчины, видимо, первого родителя, потом они вместе прошли в импровизированный кабинет шефа. Через минуту охранник вернулся один.
Мужчина в нерешительности стоял на пороге.
– Мне сказали, что здесь я могу забрать свою дочь.
Гражданин в маске кивнул и предложил присесть. Мужчина присел. Перед ним лежали два листочка бумаги, на которых крупным шрифтом было набрано "согласие" и "несогласие".
– Ознакомьтесь, пожалуйста, с документами и подпишите тот, который Вы выберете. Можете подумать, время у Вас есть. Ручка рядом.
Мужчина стал читать бумаги, и по ходу чтения выражение его лица менялось. В конце концов он вскочил, швырнул на пол листы и закричал:
– Вы вообще в своём уме? Что вы себе позволяете? Какую структуру Вы представляете? Кто Вам дал подобные полномочия?
– Успокойтесь, пожалуйста, иначе я вызову охрану. Вы можете ничего не подписывать и проследовать к выходу. Как Вы понимаете, при этом Ваш ребёнок останется здесь, и все будет развиваться согласно второму варианту документа.
Мужчина понял, что здесь, кажется, не просто творится беззаконие, а здесь совершается страшное преступление против детей, против самой основы семьи, против нравственных ценностей. Здесь рождается новая мораль нового общества, нового времени, и он не в силах этому всему противостоять. Он опустился на стул, взял ручку.
– Хорошо, я подпишу, подпишу сейчас под Вашим давлением. И именно это я буду доказывать в суде, где буду оспаривать этот Ваш филькин документ. Сейчас на вашей стороне сила, и здесь же, в ваших руках, мой ребёнок, которого вы похитили и силой удерживаете. Но я управу найду, я пойду на все, чтобы Вас наказать.
– Пожалуйста, это Ваше право. Мы живём в правовом, демократическом государстве. Всего доброго, – начальник достал рацию, дал команду проводить папу, привести ребёнка и сопроводить до КПП. Потом подошёл к столу, бережно забрал документ с надписью "согласие", положил новую бумагу, такую же, и стал ждать следующего посетителя.
Так, в трудах и заботах прошёл весь день. Почти все дети были розданы, а родители подписали все нужные бумаги.
Вероника и другие преподаватели прощались с детьми, но оставались в холле под присмотром их тюремщиков. Ещё один, видимо, был направлен в качестве усиления: он встречал и провожал родителей, а также работал вышибалой для особенно буйных. В течение этого дня были нередки случаи нападения родителей на гражданина начальника.
