– Спектакль? – усмехнулся Роберт. – Оригинально! Это что, тоже Хрущёв предложил?
– Нет, это уже я придумал, только что. Да, ещё. Если президент согласится, в качестве жеста доброй воли и для снижения риска начала военных действий мы предлагаем отвести флоты с занимаемых ими позиций, – продолжил Георгий Никитович, «добивая» собеседника. – Вы уводите свою АУГ и ракетные подводные лодки из Норвежского моря, а мы отводим свои корабли с их позиций в Атлантике. На период урегулирования кризиса. Потом походы будут проводиться в обычном режиме. Это желательно сделать, пока какой-нибудь придурок в фуражке не начал стрелять. Можно договориться о времени отвода эскадр и проконтролировать их отход с самолётов.
– Хорошо, – Роберт Кеннеди поднялся. – Я передам ваше предложение президенту.
– Невероятно! – Джон Кеннеди, услышав рассказ Роберта, не сразу поверил своим ушам. – Это предложил Хрущёв? Он готов нам подыграть? Вот так «жопа с ушами»! А ты говорил, что он нам не доверяет!
– Так он и придумал этот ход с договором, потому что не верит нам на слово, – ответил Роберт. – Имея подписанный договор, можно будет не спеша согласовать сроки вывода ракет.
– Так... А в чём подвох? Что выигрывают красные? Что проигрываем мы?
– Выигрывают безопасность. Обе стороны. Войны не будет. Мы проигрываем базу в Гуантанамо. Но у нас этих баз – не одна сотня. Одной больше, одной меньше... За это Хрущёв готов нам подыграть и вывезти ракеты.
– Гм… Но где гарантия, что красные после этого по нам не ударят? – президент был осторожен и недоверчив.
– Ну, не идиоты же они? Договор будет опубликован в газетах, о нём заявят по телевидению, и мы и они начнём демонстративно готовиться к выводу ракет. А главное – зачем? Цель красных – обезопасить себя от внезапного удара из Англии и Италии, который трудно обнаружить и укрыться, из-за малого подлётного времени, и обезопасить Кубу от нашего вторжения. Наша цель – обезопасить себя от такого же внезапного удара красных. Обе цели с заключением договора будут достигнуты. При этом и у них и у нас остаётся достаточно средств устрашения, чтобы остудить горячие головы под большими фуражками.
– Допустим… Но мы всячески старались избежать огласки, а тут, наоборот, придётся всё обнародовать… – JFK всё ещё сомневался.
– Нам уже становится сложно сдерживать прессу. Они обеспокоены активностью флота в Атлантике, а мы не даём им никакой информации. Этак они начнут добывать её сами, и это будет ещё хуже. Важно скормить газетчикам ту версию, которая нам выгодна, и сделать это в наиболее выгодный для нас момент, – пояснил Роберт. – Действия флота можно объяснить учениями. Собственно, пока так и заявлено.
– О’кэй… – президент всё ещё прикидывал все «за» и «против». – Но ты же понимаешь, что будет, как минимум, паника на бирже, а то и паническое бегство из городов?
– Если статьи в газетах и твоё заявление будут опубликованы в один и тот же день, с интервалом в несколько часов, то бегства из городов, скорее всего, не будет, просто не успеют. А паника на бирже… Воспринимай её, как возможность прикупить по дешёвке акции некоторых компаний, – усмехнулся Роберт.
– П-ф-ф! Выходит, мы с тобой действуем как инсайдеры, используя служебное положение для личного обогащения? – напряжение впервые за несколько дней отпустило президента, и JFK рассмеялся.
– Если получится – надо будет договориться с Хрущёвым, чтобы он периодически устраивал подобные встряски, – в тон ему усмехнулся Роберт. – Причём это безопасно – ну кто поверит, что президент Соединённых Штатов сговорился с Первым секретарём ЦК КПСС, чтобы играть на биржевой панике?
Подготовка заняла ещё несколько дней. Стороны долго и нудно торговались относительно количества выводимых вооружений – каждая хотела заставить противника убрать как можно больше, и каждая, в свою очередь, сопротивлялась нажиму. Громыко и Раск ежедневно встречались друг с другом в здании ООН в Нью-Йорке. Это место было выбрано для встреч специально, там легко было как бы случайно пересечься друг с другом в коридорах и кафетериях. Многочисленные встречи министра и госсекретаря не остались не замечены репортёрами. Все чувствовали, что что-то происходит, но не понимали, что именно.
Громыко и Раск на публике улыбались, шутили, ловко уходили от ответов, а, уединившись, сосредоточенно работали над текстом договора. Президент, опасаясь, что его телеграммы перехватят военные, общался с Хрущёвым через Роберта Кеннеди, Хоулмена и Большакова. Когда начался торг по отдельным позициям, к переговорам с советской стороны подключился Косыгин. Георгий Никитович Большаков в процессе этих переговоров, можно сказать, подружился с Робертом Кеннеди.
(Реальная история. Роберт Кеннеди даже высказывал пожелание вместе с семьей Большакова провести отпуск на Кавказе, если ему дадут въездную визу, см. http://www.sovsekretno.ru/articles/id/485)
