Джон Скали и Александр Феклисов встретились в ресторане вашингтонской гостиницы «Оксидентал». Скали без всяких предисловий заявил:
– По поручению высшей власти я прошу вас передать в Москву, что переход наших стратегических сил на готовность DEFCON-2 произошёл по ошибке...
– Высшей власти? High Authority? Это что за High Authority? – уточнил Феклисов. – Кого вы имеете в виду?
– John Fitzgerald Kennedy – the Prezident of the United States! – торжественным тоном отчеканил Скали.
– Ну, и, что хочет нам передать президент?
– Господина Скали к телефону, – объявил официант.
– Сюда! – Скали поднял руку.
Официант принёс телефон и воткнул вилку в розетку на ножке столика. Скали взял трубку.
– Да, мистер президент! Да, мистер Фомин со мной... Это – вас, – он передал трубку Феклисову.
– Мистер Фомин? Это президент Соединённых Штатов, – в трубке послышался хорошо знакомый Феклисову по телерадиообращениям голос президента Кеннеди. – Только что произошла ужасная ошибка. Наши бомбардировщики случайно атаковали ваши войска на Кубе. Это не было моим приказом. Я уже отправил телеграмму Первому секретарю Хрущёву, но не уверен, что этого будет достаточно. Вы можете передать мои слова по своему каналу связи?
Феклисов похолодел.
– Да, господин президент... Я передам. Сделаю всё возможное. В конце концов, я нахожусь в том же городе, что и вы.
– Благодарю вас, господин Фомин... Поторопитесь. Если мы останемся живы... полагаю, мы как-нибудь увидимся.
В трубке щёлкнуло. Феклисов выразительно посмотрел на Скали:
– Президент сообщил, что ваши бомбардировщики атаковали наши позиции на Кубе. Он утверждает, что это ошибка. Я передам своему руководству послание президента. Передайте ему, что если это намеренная провокация, и американская армия вторгнется на Кубу, мы будем вынуждены в ответ атаковать Западный Берлин.
Скали едва не уронил очки. Феклисов с удовлетворением отметил, как вытянулось круглое лицо собеседника.
– Я немедленно еду в посольство. Свяжитесь с президентом и передайте ему наше предупреждение, – Александр Семёнович жестом подозвал официанта.
– Какого чёрта? – возмутился Никита Сергеевич. – Они там, в Вашингтоне, перепились, или ох…ели?
Перед ним лежали две телеграммы. В одной Рокоссовский сообщал, что одна из позиций баллистических ракет Р-12 была атакована двумя бомбардировщиками B-58. Сброшенные ими контейнеры удалось сбить в падении зенитными ракетами. В другой телеграмме президент уверял, что это – ужасная ошибка, и всё произошло по случайному стечению обстоятельств. Теперь ему предстояло принять решение – отдать немедленный приказ на удар всеми наличными силами по Соединённым Штатам, или, рискуя, что его могут обмануть, поверить президенту и повременить с приказом несколько минут.
Он связался с командованием ПВО/ПРО страны:
– Доложите обстановку! Есть признаки активности американской авиации или ракет?
– Никак нет, товарищ Первый секретарь! – ответил маршал Бирюзов. – Всё даже несколько спокойнее, чем обычно. Что-то случилось?
– Ещё не знаю... не уверен, – ответил Хрущёв. – Если что – немедленно известите меня и Неделина.
– Есть известить вас и Неделина!
Хрущёв позвонил маршалу Соколовскому, прочитал обе телеграммы. Соколовский не колебался ни секунды:
– Товарищ Хрущёв, полагаю, президент не лжёт, это действительно ошибка или дурацкая выходка кого-то из военных. Первый удар был бы массированным. А тут атакована всего одна ракетная позиция, да и атака какая-то... необычно скромная, что ли, для американцев. Я бы рекомендовал не спешить с решением на ответный удар.
В этот момент принесли ещё одну телеграмму от президента:
