Это был обеспеченный квартал, опоясывающий главную площадь. В нём стояла одна из самых внушительных церквей Ферелдена, которая была так высока, что вечернее солнце дотягивалось до её витражей раньше, чем скрывалось за стенами. Ближе к стенам стояли деревянные постройки, таверны, рынок, хайеверский эльфинаж с большим деревом.
Хайевер был великолепным городом, древним и величественным, хотя по размеру уступал Денериму в несколько раз. Открыть в Хайевере лавку или купить дом стоило весьма недёшево, потому основное население составляли зажиточные горожане и купцы, которые жили здесь поколениями. Крестьяне же селились в деревнях за пределами города или жили на собственных фермах, но из-за преимущественно холмистой местности, земледелием здесь занимались немного, и народ Хайевера зарабатывал в основном ремёслами и прочими промыслами.
По ходу шага Элиссы её товарищи успевали только улавливать взглядом вывески магазинов, многие из которых были закрыты. На улицах патрулировали отряды стражников, а жители старались с ними не сталкиваться, лишь тайком провожали их недовольным взглядом. Купцы сюда по-прежнему заезжали, потому торговля продолжалась, и город не был заброшен. Но он изменился.
Элисса чувствовала себя здесь чужой, как будто впервые видела эти стены, и они давили на неё. Она словно впервые вдыхала местный воздух и не могла понять, почему он стал другим, что это за непонятный запах, тем сильнее, чем ближе они подходили к центру города.
Когда Элисса, наконец, остановилась, они уже прошли полгорода и вышли на главную площадь с фонтаном, который ныне пересох.
— Теперь-то в чём дело? Пришли мы? — спросила недовольно Морриган. Всё это время они только и делали, что бежали за Кусланд, которая даже ничего не объяснила и в этот раз тоже промолчала.
Алистер проследил за её взглядом и понял, что она смотрит на большой помост, где в ряд стояли три виселицы, и в петле каждой покачивалось тело: двое мужчин и женщина. Судя по виду и трупной вони, давно.
— Здесь не было этого, — наконец, тихо подала голос Кусланд.
Когда-то эта площадь была многолюдна. Теперь же редкие прохожие старались не смотреть на тела и миновать это место как можно скорее. На каждом из повешенных была табличка с надписью «Предатель».
Из них Элисса узнала только лавочника, у которого она покупала разные безделушки, чтобы порадовать маленького Орена и Ориану, когда Фергюс надолго уезжал из замка по делам. Лавочник был хорошим человеком, всегда старался закупать что-нибудь интересное, зная, что Элисса придёт, и улыбался своим покупателям. В чём же он мог провиниться? Элисса не поверила бы ни в какую вину. Чейз жалобно заскулил.
Двоих других она не знала, но те явно не были солдатами, лишь простыми жителями. Элисса хотела спросить у прохожих, в чём же вина мёртвых, но не рискнула кому-либо показаться. Когда здесь у власти Рендон Хоу, её присутствие могло спровоцировать беду.
— Их даже не похоронили. Это совсем не по-андрастиански. Как так можно? –возмутился Алистер.
— В назидание, — ответила Морриган, — чтобы местные боялись, коль не хотят на их месте оказаться.
— В мёртвые неупокоенные тела могут легко вселиться злые духи, — заметила Винн. — Поэтому даже преступникам принято устраивать погребальный костёр, если не из милосердия, то хотя бы для безопасности. О чём думал Рендон Хоу?
— Они не преступники, — отрезала Элисса и тут же понизила голос, опасливо оглядываясь по сторонам.
— Ты ещё громче это скажи, а то вдруг тебя солдаты не услышали, — фыркнула Морриган. — Скажи на милость, зачем мы вообще сюда пришли? Поглядеть на мертвецов?
— Не знаю, — честно ответила Элисса. — Я не знаю. Давайте заночуем и завтра уйдём.
— Здравая мысль, — удовлетворённо заметила колдунья. — Надеюсь, завтра ты не передумаешь, и тебя не понесёт штурмовать в одиночку замок.
Элисса ничего на это не ответила, развернулась и пошла в сторону таверны, которую она здесь знала — недалеко от площади. Это было просторное двухэтажное здание — единственное, где ещё ощущалась прежняя жизнь. Из окон лился мягкий свет и слышалось застольное веселье. Над дверью в стену был вбит одинокий гвоздь, вот только сухого лаврового венка на нём уже не висело.
Раньше статус дочери тэйрна не позволял Элиссе посещать подобные заведения, по крайней мере, без веской причины и многочисленного сопровождения. Теперь же она надеялась найти там скромный приют и остаться в родном городе незамеченной. Элисса гадала, что случилось бы, объяви она сейчас о своём присутствии. Многим ли жителям это бы помогло выстоять, обрести надежду, что когда-нибудь всё будет по-прежнему. Но будет ли? Элисса не знала, суждено ли ей уцелеть в этой войне, и что случится потом. Возможно, они все падут если не от рук Логэйна и Хоу, то в пучине Мора. Каково будет людям перед смертью узнать, что их вновь обретённая надежда тут же погасла? Элисса не хотела причинять им такую боль… и не хотела, чтобы из-за неё снова кто-то погиб.
