Элисса была в Хайевере. Она бродила по улицам, заглядывала в лица прохожим и узнавала всех тех, кто был ей знаком. Они тоже её узнавали и готовы были пасть ниц от удивления и радости, но Элисса с доброй улыбкой прикладывала палец к губам и шла дальше.
«Ещё рано. Ещё не время», — думала она. — «Прошу, ещё немного. Потерпите. Держитесь. Не сдавайтесь. Я обязательно вернусь».
Она собиралась покинуть город так же тайно, как прибыла, минуя посты солдат Хоу, но увидела, как стражник с символом медведя на щите пытался надругаться над девушкой прямо на улице. Её старая мать ползала на коленях и умоляла стражника отпустить её дитя. Никто из прохожих не смел поднять головы, не смел вмешаться, но Элисса вмешалась. Она вышла вперёд, сняла капюшон и открыто назвала своё имя. Она приказала стражнику убираться и направила в его сторону меч с гербом Кусландов. Он оставил девушку и бросился бежать, а за спиной Элиссы послышался хор одобрительных голосов.
Вскоре по городу из уст в уста передавалась новость, что род его владык не пресёкся, и недалёк день, когда над Хайевером снова зацветёт лавровый венок. Люди ждали этого, люди верили в это и связывали свои надежды с именем Кусланд. Элисса тоже верила. Это придавало ей сил.
Она помнила, как стояла на главной площади, и к ней со всего тэйрнира стекались люди, чтобы увидеть её, чтобы убедиться, что слух не врал, и она перед ними. Они хотели прикоснуться к ней, пасть перед ней на колени, присягнуть ей на верность и возблагодарить Создателя, что не покинул их, и надежда жива, но гром множества шагов сотряс площадь. Элисса обернулась и увидела, как большой отряд солдат Хоу идёт к ней и её людям. Картины радости стали алыми как страх.
Солдаты пришли за Элиссой. По приказу Рендона Хоу они пришли её убить и обнажили мечи, но никто перед ними не расступился. Народ Хайевера заслонил свою любимую госпожу от смерти и безмолвно стоял, глядя солдатам в глаза. Первым умер седой старик. Он упал на землю от одного взмаха меча, и его кровь обагрила снег и каменные плиты города. Толпа взорвалась неистовым гневом и кинулась на стражников с кулаками, лопатами и вилами. Они проклинали тиранов и предателей, пытались повалить их на землю, заколоть, выцарапать глаза, но падали на землю сами, точно покошенная трава. Бездушные мечи и копья вонзались в их плоть, уродовали, убивали.
— Не надо, — шептала в ужасе Элисса. — Не надо! Расступитесь! Дайте им пройти! Не надо меня защищать! Пожалуйста, бегите!
Но люди кричали ей в ответ:
— Уходите, миледи! Спасайтесь! — кричали и падали, сражённые холодной сталью, а Элисса задыхалась от слёз и не могла убежать. Не могла бросить их снова, но даже так они всё равно продолжали умирать за неё.
Элисса тогда проснулась в слезах. Несмотря на холод они больно обжигали глаза и щёки. Была ещё ночь, и догорающий костёр тихо потрескивал в тишине. Оставленный на часах Чейз жалобно поскуливал возле неё. Элисса потрепала мабари меж ушей и снова легла, теплее закутавшись в одеяло и роняя на него слёзы. Утром Элисса никому не рассказала про сон, только попросила Алистера отправиться с ней в Хайевер.
Алистер приоткрыл дверь таверны, и на него сразу пахнуло духотой, пивом и шумом. Солдаты с гербами Хоу заняли практически все столы и весело пили после дня службы. Они то и дело пытались усадить на колени или хлопнуть сзади служанку, приглашали за свои столы прочих немногочисленных посетительниц, бахвалясь именем Хоу, пока хозяин таверны суетливо подливал им выпивку и не брал платы.
Здесь Элисса не смогла бы скрыться, потому она со товарищами тотчас ушла. Сегодня Кусланд не покажется в Хайевере, и никто не узнает, что она здесь была, пока у власти предатели…
Спутники обошли ещё две таверны, и в третьей на окраине города рядом с эльфинажем им удалось найти по маленькой комнате и спокойно поесть.
Среди подслушанных новостей они узнали, что многие беженцы с юга пытались пробиться в город, но стража их тотчас отгоняла. А когда один беженец слишком громко заметил, что при прежнем хозяине Хайевера их бы пропустили, его убили на глазах всей толпы. С тех пор беженцев приходило всё меньше, а потом и вовсе перестали.
Во время переворота в замке несколько месяцев назад в городе было перебито много местных жителей и солдат — тех, кто носил знаки прежнего тэйрна, убили всех до единого. Порой уничтожали целые семьи, члены которых поколения служили Кусландам. Многие из выживших потеряли родных в замке той ночью, но молчали. После переворота упоминать прежних владык Хайевера даже в разговорах строго запрещалось под страхом казни. Не эта ли вина лежит на тех, чьи тела даже не удостоили сожжения?
