Она не боялась. Она двигалась на инстинктах, тех самых, которые вложила в неё Маржолайн, и теперь они спасали Лелиане жизнь. Зелье притупило боль, та застыла в одной точке, больше не двигалась и не пульсировала, и Лелиана смогла к ней привыкнуть. Но повязки на боку начали алеть и становиться влажными. Скетч припухшими губами пытался сотворить какое-то заклинание, но руки у него были связаны, и он лишь отвлёк одного стражника на мгновенье. Лелиана не упустила его. Сражение против всего двоих в узком помещении стоило ей много сил. Когда враги были мертвы, она упала на колени и тяжело хватала ртом воздух.
— Лелиана…
— Ничего, — она утёрла рукавом пот вперемешку с кровью и побрела к другу. Он выглядел страшно избитым, один глаз цвета тёмного мёда заплыл, а плечо вывихнуто из сустава. — Прости, Скетч. У меня ничего нет.
— У одного стражника есть в кармане зелье, на случай, если они перестараются раньше времени. Я слышал.
Лелиана нашла его, напоила друга и обратила внимание на сидящего в углу человека — такого же искалеченного узника, как они сами. Щёки у него впали, каштановые волосы спутались в клочья, вся правая половина лица опухла, а на руках виднелись тёмные и заросшие коркой ссадины от кандалов.
— А это кто?
— Понятия не имею. Я слышал тут голоса многих. Не над нами одними они издеваются. Помнишь ту пыточную комнату, через которую мы в первый раз сюда пролезли?
— Не говори ничего.
— Где-то там Таг… Нужно найти его. Скорее.
Лелиана взяла ведро с холодной водой и окатила незнакомого узника. Он дёрнулся и по привычке заслонился руками, но когда новой боли не последовало, открыл глаза.
— Мы уходим отсюда, а ты как хочешь, — бросила ему Лелиана.
Узник кивнул и тяжело поднялся. Все трое поспешили дальше. Узник представился как Сайлас, но Лелиана бесцеремонно отозвалась, что ей без разницы. В коридорах и комнатах на них нападали, но Скетч колдовал, как сумасшедший. Сайлас забрал у обгоревшего трупа меч и щит и тоже в меру своих оставшихся сил участвовал в битве. Другие узники, кто ещё мог двигаться, тоже помогали, атакуя своих мучителей со спины, царапали им лица и шеи. Среди них были и мужчины, и женщины, и люди, и эльфы, и даже один гном. Харвин Ралей не жалел никого, кто попал к нему в плен.
— Вы против Ралея? — спрашивали они Лелиану.
— Я не против кого-либо. Я просто хочу выбраться отсюда. Не мешайте мне.
— Лелиана?
— С меня хватит, Скетч…
Чтобы найти Тага, они с Лелианой сквозь полумрак ставших душными подземелий проложили себе путь туда, в страшную комнату, пропахшую кровью и запахом разлагающейся плоти.
— Таг! — в отчаянии позвала Лелиана. От пыли и крови слезились глаза, но приходилось держать их открытыми. В комнате не было никого… из живых.
— Таг? — голос Скетча надломился, когда светящийся магический шар в его руках застыл над комнатой смерти.
— Нет… нет-нет-нет… — Лелиана смотрела на неподвижное тело друга, растянутое на дыбе. Ноги сломаны дубиной. Глаза запали, раскрытый рот давно выпустил свой последний вздох.
В темноте и тишине ты и впрямь невидимка, Таг… По щеке скользнула слеза.
— Он ведь… нарочно их злил… чтобы от меня отвлечь, — тихо сказал Скетч. — Они хотели отрубить мне руки — единственный известный им способ сделать неопасным мага. Таг так старался их взбесить, что… когда меня волокли за шкирку в другое место, я всё ещё слышал, как он отпускал свои шуточки и смеялся над ними. Таг… Смотри, Лелиана. Его секира. Должно быть, они так увлеклись, что забыли её прихватить. Золотого диска нет. Наверняка эти чудовища отломали его и уже продали…
— Идёмте. Мы почти вышли. Я нашёл окно, — напомнил Сайлас.
Это было то самое окно, через которое троица беспечных бардов забралась в поместье эрла неделю назад. Та самая жуткая комната, на которую уже не хватало страха и эмоций, только Скетча всё-таки стошнило. Окно было высоко, и Лелиану подсадили первой. Она открыла ставни и потянулась из последних сил, чувствуя, как рана на боку, нанесённая рукой самого близкого человека, снова начала болеть и лишать последних крох силы, воли, надежды и сознания. Лелиана не видела ничего, кроме яркого света, но успела почувствовать, как её протянутая рука нашла чью-то тёплую ладонь, прежде чем сознание оставило её.
*
Лелиана почувствовала мягкую постель и тепло ещё до того, как открыла глаза. На миг она с облегчением подумала, что всё произошедшее было плохим сном, но даже сквозь закрытые веки она поняла, что ни один камин в комнате не может давать столько света. Всё изменилось, и это не было сном. Лелиана почувствовала на своём лбу чью-то руку, резко распахнула глаза и схватила лежащий рядом нож.
— Доротея! Доротея!
На зов церковницы прибежала другая. Лелиана видела за её спиной через арку ещё несколько монахов и монахинь, которые издалека настороженно смотрели на занесённый нож. Все они были безоружны, но Лелиана сжала рукоять до боли в пальцах. Церковь или нет, она больше никому не верила.
