Скетч передал секиру Лелиане. Она бережно провела ладонью в том месте, где рукояти касались руки Тага. Золотого диска, который он каждый раз так тщательно полировал, уже не было, но когда чуткие руки нащупали в том месте вырезанные слова, Лелиана поняла, что главным тут был вовсе не диск.
«Камень живёт под Орлеем».
Что это точно значит, Лелиана не знала, но чувствовала, что эти слова были ключом к неизвестному прошлому её друга, знание о котором умерло вместе с ним. Может быть, если она ещё поищет, то найдёт среди вещей Тага подсказку, чтобы лучше его понимать. Но в одном Скетч прав: что бы они теперь ни сделали, для Тага слишком поздно.
— Тогда уйдём? — спросила она, гладя резьбу.
— Той преподобной матери, кажется, от нас что-то нужно, — заметил Скетч. — Я бы мог сказать, что это не наши проблемы и что нужно бежать отсюда… и от Орлея подальше, залечь на дно, попытаться заняться другим делом, но… Если бы погиб я, думаю, Таг бы не успокоился, пока не отрубил бы этой секирой Ралею голову. Если не из мести, но хотя бы ради справедливости. Решай сама, Лелиана. Если надумаешь… я пойду за тобой… ещё один раз.
========== Глава 63. Последняя нота ==========
Во время войны с Орлеем в Ферелдене прославился отряд «Безжалостные». В бою они свирепствовали как дикие звери, могли прорваться сквозь плотное окружение и навести ужас на ряды противника. Их возглавлял офицер из мелкой ферелденской знати — Харвен Ралей. За победы на поле боя он снискал уважение и славу, за бессердечность — страх врагов и союзников.
Однако ещё во время войны король Мэрик официальным указом распустил «Безжалостных» за жестокое обращение с пленниками. В это же время земли Ралея захватили орлесианцы, и он потерял свой титул и территории. Когда же война была окончена, все герои восстания Ферелдена получили свои награды… все, кроме Харвена Ралея. Он подал королю официальное прошение на возвращение земель, но получил отказ, и на долгое время об этом человеке не было слышно ничего, пока однажды эрл Денерима Уриен не нанял его в качестве командира стражи. С тех пор дни отсутствия эрла стали для обитателей его замка чёрными, и тем больше людей желало Ралею смерти за его жестокость.
Недремлющее море сполна заслужило своё имя. Лодка опасно качалась на волнах, несмотря на то, что ей правили практически возле берега. Человек на вёслах надеялся быстро обогнуть скальный выступ, чтобы приплыть в бухту под покровом темноты, но гроза и косой дождь задержали лодку достаточно долго, чтобы её появление перестало быть тайной.
На скале замелькали силуэты и послышались перекликивания.
— Вот нас и заметили, — проворчал Сайлас, всё сильнее налегая на вёсла и лавируя по волнам. Он снова зачесал отросшие тёмные волосы назад и усиленно вгляделся в полумрак, чтобы рассмотреть сквозь дождь количество противников.
В десяти шагах от лодки в воду упали стрелы, унесённые от цели порывистым ветром. Скетч нервно сглотнул и опустил руку, уже занесённую для защитного заклинания.
— Что если Маржолайн и Ралей сбегут с бумагами?
— Маржолайн не сбежит. Она знает, что я приду, потому что сама поступила бы так же. Нет, она нас дождётся, чтобы снова поиграть, — Лелиана скрипнула зубами от злости и оглянулась на Сайласа. — Ты не обязан был идти с нами.
— Думаешь? Ты всё-таки вытащила меня из той темницы. Этот ублюдок Ралей несколько месяцев держал меня там. Если ты идёшь разобраться с ним, я помогу. К тому же, вернув бумаги, я заработаю доверие в глазах церковниц. Тоже неплохо.
Сайлас Кортвейт во время восстания Ферелдена был солдатом. По его словам, он, может быть, даже сражался недалеко от Ралея. После войны, когда не мог найти работу, он занимался мелким браконьерством, и однажды Ралей его схватил и пытал в своих темницах бессчётное число раз, снова и снова, не переставая кичиться своими заслугами на поле боя. Сайлас считал, что Ралей своими деяниями извратил звание солдата. Неудивительно, что после таких истязаний тела и разума, Сайлас захотел обрести покой в церковных залах. Лелиана его понимала. Её представление о бардах навсегда исказила Маржолайн.
«Я рад, что после всего не стал таким, как Ралей, — сказал ей Сайлас. — Не суди по нему обо всех ферелденцах. Большинство не такие как он. Не держи на нас зла. Я говорю искренне».
Лелиану удивило, что за всё, что с ней произошло, перед ней извиняется один из тех «простофиль», над которыми она сама не так давно потешалась… и убивала. Сайлас страдал в плену куда дольше, но так и не позволил себе озлобиться. Это стало для неё знаком, что, может, и у неё получится…
— Отойдите! Нам нужен только Ралей! — крикнула Лелиана его людям на берегу.
— Они не уйдут. Их держат монеты Ралея и страх перед ним. Наверняка он окружил себя людьми, похожими на него, иначе бы в темнице не было столько мучителей.
— Тогда они сами напросились.
