— Твоё право, но хорошенько подумай и скажи мне об этом завтра. Доброй ночи, Лелиана. Да дарует тебе Создатель спокойный сон.
Доротея сделала несколько шагов к арке, когда Лелиана неуверенно её окликнула.
— Почему в темнице вы сказали мне те слова?
«Ты можешь помочь людям, даже когда сама находишься на дне. И это источник силы, который я даже не могу описать».
Доротея обернулась.
— Потому что, когда я была на твоём месте, я нуждалась в таких словах. В любом случае, я имела в виду, что ты всегда можешь найти в себе силы помочь другим.
Лелиана не знала, что делать и не была уверена, нужно ли вообще что-то делать. Она огляделась. Повсюду горели свечи, на стенах висели гобелены с изображением сцен из Песни Света. На прибранном столе лежали книги и перо возле чернильницы, документы сложены ровной стопкой. Во всей церкви царили аккуратность и порядок, и некая красивая простота, совсем не похожая на помпезность церквей в Вал Руайо. Здесь повсюду стояли высокие стеллажи, от взгляда на которые кружилась голова, и потрясали богатством книг. Некоторые Лелиана знала, другие были ей незнакомы, и давнее любопытство снова побудило её брать с полок книги и подолгу их разглядывать, вчитываться в слова и предложения. Местная библиотека была даже богаче, чем у леди Сесиль, но даже любимые истории не могли помочь ей забыть о произошедшем.
Свобода почти не радовала Лелиану. Маржолайн, возможно, с самого начала вела свою игру и теперь показала, насколько грязной та может быть.
Лелиана вышла в главный зал церкви. Монахи ушли спать, но сегодня почему-то не стали гасить свечи. Возможно, они знали, что их гости будут здесь бродить. Возможно, их попросила Доротея. У алтаря с негасимым огнём стоял Сайлас, он неотрывно смотрел на пламя и на атрибуты церкви. По его взгляду Лелиана догадывалась, о чём он думает. Ей это знакомо. Как и она, Сайлас был здесь чужаком, но всё же он был ферелденцем. Лелиана же была далеко от дома.
— Всё будет хорошо, — вдруг пробормотал он, словно завершил произнесённую про себя молитву, — ведь кто-то же верит в это.
Лелиане понравились эти слова. Она молча подошла к алтарю, который венчала искусно вырезанная статуя. «Наша госпожа Андрасте. Святая пророчица, дочь Его, преданная священному огню», — прочитала у основания Лелиана и взглянула в застывшее в камне вдохновлённое лицо Андрасте.
Она прекрасна.
Лелиана видела много подобных статуй в Орлее и Ферелдене, но никогда прежде не останавливалась рассмотреть ни одну из них. Когда-то в детстве Лелиана засыпала под стихи из Песни Света, а теперь едва ли помнила хоть один из них наизусть. Но сейчас, глядя на безмолвную статую Андрасте, Лелиана чувствовала, что красота и сила этой фигуры внушала ей странную уверенность.
Лелиана боязливо оглянулась по сторонам, но в зале не было никого, кроме Сайласа, а он не собирался её останавливать. Она, осторожно ступая по деревянным ступеням, чтобы не издать лишнего шума, поднялась к кафедре у самого алтаря. Отсюда преподобные матери читают свои проповеди. Сейчас на кафедре был только один листок, словно его здесь случайно забыли, и лишь одна фраза на нём: «Если вы стремитесь к добру, то Андрасте будет к вам благосклонна».
Лелиана посмотрела с высоты кафедры на освещённый зал, представила на пустых скамьях десятки людей и тихо повторила эти слова. Она вдруг почувствовала, что помещение наполнилось таинством мессы и каким-то одухотворённым смыслом.
Лелиана тут же помотала головой, чтобы стряхнуть ощущение, быстро вернулась в правое крыло и шумно рухнула на кровать.
Над головой простирался большой высокий купол, а у его основания — вырезанное из дерева солнце. Лелиана закрыла лицо ладонями. Она снова почувствовала себя растоптанным ничтожеством. У неё ничего не осталось.
— Лелиана? — послышался тихий голосок, такой знакомый, но такой надломленный от невыносимой грусти.
— Скетч? — Лелиана вскочила с кровати. Эльф держал в руках секиру Тага и смотрел в пол. Лелиана не в силах взглянуть старому другу в глаза тоже опустила их. — Наверное, мы прорвались?
— Я так рад видеть тебя… после… после всего, что там произошло, и… спасибо, что вытащила меня оттуда. Думаю, невольничий рынок меня бы не спас, — горько улыбнулся он.
— Рынок? Разве работорговля не запрещена законами Ферелдена?
— Этому Ралею плевать, он не оглядывается на закон. Ему была нужна только ты. Маржолайн выставила тебя шпионкой высшего ранга, и тебя собирались отдать местным властям или нашей императрице. А с нами разговор был бы короче.
— Мне так жаль, что я не успела спасти Тага, Скетч.
Скетч прижал к себе секиру, словно она была его сокровищем.
— Мне очень больно его потерять, Лелиана, — тёмно-медовые глаза снова наполнились глубокой скорбью. — Но сейчас это не важно. Слишком поздно. Мы можем перебить их всех, но это ничего не изменит.
