— Хилдегард, пожалуйста, оставь нас, — мягко сказала названная Доротеей. Хилдегард хотела что-то сказать и покосилась на нож, но Доротея кивнула и обратилась к Лелиане. — Полагаю, у тебя есть вопросы, но сначала… пожалуйста.
Она посмотрела на нож и показала открытые ладони. Они с Лелианой стояли в правом крыле церкви, и он был освещён так ярко, что после темноты подземелий казался частичкой Золотого Города в расцвете величия. Лелиана почувствовала, что оружие здесь чужеродно и послушно выпустила из ладони рукоять. Нож со звоном упал на каменный пол.
— Я арестована? — съязвила Лелиана, но Доротея ответила ей серьёзно.
— Церковь неподвластна королевским законам, хотя этим добрым ферелденцам вряд ли пришлись бы по душе твои прошлые дела.
Она сказала это без упрёка и без жалости, словно была над всеми этими суждениями. Лелиану это успокоило. У Доротеи было доброе лицо и мягкие черты. В глазах читался опыт зрелой женщины, а в аккуратно убранных светлых волосах почти незаметно серебрилась седина.
— И вы одна из них, — скривилась Лелиана, но церковницу её тон не задел.
— Я также и орлесианка. Меня не станут слушать, если ты решишь зайти слишком далеко, но, думаю, и не станешь. Давай присядем.
Доротея указала на кровать и присела на край, но Лелиана осталась стоять, и Доротея не настаивала.
— Позволь представиться. Я преподобная мать Доротея. Мой приход находится в Орлее. Настоятельница местной церкви была моей близкой подругой, но, увы, не так давно скончалась, и мне бы не хотелось использовать её смерть как оправдание моего пребывания здесь, если о нём станет известно. Я приехала сюда неофициально в надежде исправить… былые ошибки.
— Мне до вас нет дела. Я хочу как можно скорее уехать подальше от Ферелдена и Орлея. И начну прямо сейчас… где мы, кстати?
— Мы ещё в Ферелдене. В деревеньке Лотеринг, что на юге страны. Ты не просыпалась несколько дней из-за ран, и мы выхаживали тебя и твоих друзей весь путь сюда.
— Это… вы вытащили нас оттуда?
— Да. Мне помогли местные сёстры и храмовники. Пока Ралея не было в замке, мы пришли туда в поисках «отступника». И вывели всех, кто смог выбраться из подземелий. Простые солдаты не смогли возразить преподобной матери и храмовникам.
— Со мной было много людей. Что с ними стало?
— Мы их отпустили, едва покинули замок. Некоторые разбежались, других поймала городская стража, но после темниц Ралея, это было для них избавлением. Иные, как Сайлас, уже сполна поплатились за свои мелкие прегрешения и приняли решение остаться здесь и помогать церкви, — Доротея вдруг улыбнулась, — и я была бы рада, если бы ты тоже обрела здесь свой покой, хотя бы временно, чтобы усмирить бушующий шторм в своей душе.
— Вы ничего обо мне не знаете, — закатила глаза Лелиана.
— Возможно, — спокойно согласилась Доротея, — но это ты освободила тех людей, мы лишь немного помогли, и теперь ты спрашиваешь про их судьбу, хотя сама находишься в куда более сложном положении. Как я и сказала, в тебе есть сила помогать другим. Этим ты отличаешься от Маржолайн.
— Какое вам дело до меня, Маржолайн и всего этого?
Лелиана не верила в бескорыстность даже монахинь. Она слишком долго прожила в мире интриг, где у каждого свои мотивы. Она и сама сделалась такой же, пытаясь во всём подражать Маржолайн. Раньше Лелиана гордилась этим, а теперь чувствовала себя невыразимо гадко.
— Те бумаги, которые ты подкинула в поместье эрла… Маржолайн продала их Ралею, чтобы тот в угоду своим мотивам мог использовать их и тебя для разжигания войны с Орлеем.
— Но у Ферелдена с Орлеем уже давно мир.
— Правильней было бы назвать это перемирием. Враждовавшие прежде стороны не забывают взаимные обиды так легко. Если Ралей сможет использовать эти бумаги и разожжёт новую войну, пострадает куда больше людей.
— Откуда вообще взялись такие опасные бумаги?
— Они мои, — признала Доротея. — Моя церковь получает сведения о передвижении войск, так что мы можем это всё контролировать, но Маржолайн выкрала эти бумаги… в момент моей слабости. Она прекрасно читает людей и использует их уязвимости. Я искренне наслаждалась беседами с ней, словно снова почувствовала молодость. Я даже не подозревала, для чего Маржолайн сблизилась со мной, пока не стало слишком поздно. Так что я тоже несу ответственность за происходящее, как и ты.
— Намекаете, что это моя вина? — фыркнула Лелиана. — Я не знала, что в этих бумагах, а когда узнала, то попыталась всё исправить, и вот к чему это привело! Что я теперь могу?
— Ты не беззащитна, Лелиана. Если ты захочешь помочь, я могу рассказать тебе, где будут Ралей и Маржолайн. Помоги Орлею и помоги самой себе.
— Отомстить им?
— У тебя свои мотивы, так?
— Вам же нужны ваши бумаги, нет?
— Нет, если это принесёт ещё больше горя. Считай это условием сделки. Подумай над тем, что ты на самом деле хочешь и можешь сделать, Лелиана, и ты сама удивишься своему решению, — Доротея поднялась. — Но сегодня уже поздно для таких разговоров. Отдохни до утра, а там мы ещё поговорим.
— А если я не захочу вас слушать?
