Лелиана подстрелила из лука тех, кто мешал им причалить. Ветер был на её стороне. Скетч нервно вцепился в края лодки, пока Сайлас не вытащил её на берег. На поясе у эльфа раскачивалась подвязанная к ремню секира Тага, с которой Скетч теперь не расставался, словно старый друг всё ещё был с ними. Сегодня они будут сражаться за него.
— Что тут было? — спросила Лелиана, указывая на скальный выступ, путь к которому лежал через висячий мост и многочисленные рытвины. На выступе стояли остатки каменных стен, хлестаемые дождём и морским ветром.
— Смотровая башня, наверное, — ответил Сайлас. — Очень старая, как видишь, но это не мешало ферелденцам во время войны держать тут оборону.
— Жалкая девка! — услышали они сквозь дождь и ветер со стороны моста. Ралей стоял там, самодовольно скрестив на груди руки, а подле него… стояла Маржолайн. — Ты в самом сердце моего Ферелдена! На что ты рассчитываешь?
— Его Ферелден, — проворчал Сайлас.
— Слушай, что говорит тебе командор, милашка. Тебе тут ничего не светит, — прокричала Маржолайн.
Лелиана вскинула лук, но ветер в этот раз обернулся против неё.
— Не получится. Он держит щит, — сухо заметил Скетч.
Ралей приказал своим людям «встретить незваных гостей», а сам ушёл вместе с Маржолайн к разрушенной башне. Там, согласно сведениям Доротеи, они хотели скрыться и дождаться корабля. Лелиана была уверена, что Маржолайн не уйдёт, пока не убедится, что стало с её ученицей. Она повторяла себе: пусть наставница её дождётся, и тогда… Лелиана разила людей Ралея без пощады, применяла все навыки, которым Маржолайн её обучила. Скетч через Доротею добыл у храмовников лириум и теперь переполненный магической энергией обрушивал на врагов неистовые бури из молний и льда, и никто не мог его остановить. Сайлас без труда вспомнил прежние военные навыки и сражался в авангарде, пока Лелиана била врагов в слабые места. Каждый из них сражался по своим причинам, и они доверились друг другу, и вместе сквозь шторм и клинки проложили себе путь к своим врагам.
Дождь хлестал по щекам, смывал с кинжалов и порезов кровь. Волосы прилипли к лицу. Ралей потерял своих немногочисленных людей, но даже в окружении дрался с тем нездоровым азартом и смехом, словно был одержим, опьянён битвой, и никакие раны не могли его остановить.
— Давай! Покажи, что ты можешь, — поддразнивал он, будто снова схлестнулся с шевалье на войне с Орлеем.
Ралей налетел на Скетча до того, как он закончил плести заклинание, и ударил щитом, тот, упав, стукнулся об камень и потерял сознание. Огромный зазубренный меч Ралея почти рассёк Сайласу горло, но не дотянулся на волосок. Скрещенные кинжалы Лелианы он отбил с такой силой, что девушка завалилась назад и погибла бы, не останови следующий удар Сайлас, но сам он тоже был отброшен.
Лелиана чувствовала, что сама готова бесноваться. Ралею была нужна личная война с Орлеем, но её волновало только то, что он стоит между ней и Маржолайн. Маржолайн была рядом. За этой стеной. Та, кто уничтожила жизнь Лелианы, разбила её мечты и представление о мире. За что? Лелиана должна была узнать.
Когда Скетч пришёл в себя, то заклинанием ускорил удар Лелианы. Она пробилась через защиту Ралея и всадила кинжал в щель его багровых доспехов. Он покачнулся и не удержал меч. Сайлас не дал ему опомниться. Ралей стоял на краю и продолжал смеяться:
— Ты лучше, чем говорила Маржолайн. Барды Орлея заслужили свою репутацию… но всё, что я помню, это маленькую напуганную девочку в моей камере.
То ли дождь остудил её голову, то ли горячка безумной схватки вдруг сошла на нет, Лелиана смотрела в глаза своему мучителю со спокойным презрением.
— Не моё право убить тебя, — сказала она и отошла назад, освобождая путь Сайласу.
Бывший солдат пинком сбросил своего врага с обрыва. Ралей разбился о скалы, а воды Недремлющего моря смыли с камней кровь и унесли его тело глубоко в свои недра, где Ралей больше никому не навредит. Буря стала орудием справедливости.
— Спасибо, — сказал Сайлас.
Свой груз с сердца он сбросил вместе с врагом.
Маржолайн стояла в круге полуразрушенных стен башни и смотрела на неспокойное море. Волосы висели мокрыми сосульками, а яркая помада давно стёрлась с губ. Маржолайн даже не обернулась на шаги Лелианы, когда та встала рядом, лишь сказала в своей прежней язвительной манере:
— Не считая всего этого, когда к делу примешивается личное, удовольствия получаешь больше, — Маржолайн посмотрела на Лелиану. Никто из них не улыбался. — Интересно, что предложила тебе наша обожаемая преподобная матушка за свои бумаги? Что-то настолько же занимательное, как и то, что сделала я, чтобы заполучить их?
Маржолайн бросила сумку с бумагами в сторону.
— Ты до сих пор… — Лелиана неотрывно смотрела на волны, — пытаешься задеть меня. Сделать больно. Почему?
— Сама невинность, — хищный взгляд Маржолайн снова стал ехидным. — Даже после твоих намерений покончить со мной.
— Я не собиралась тебе вредить! Я лишь хотела найти выход из ситуации. Для всех нас!
