Была ли женщина по имени Маржолайн когда-либо другой? И если была, то за сколько лет до встречи с Лелианой на том балу она умерла?
— Я ведь говорила тебе, Лелиана: если можешь ударить — ударь. Сделай это и осознай простую истину — мы одинаковы. Я тебя создала, и я уничтожу.
— Она сказала это специально, — рассудила Элисса. — Она видела, что ты боишься стать такой, как она, и рассчитывала, что ты снова её отпустишь.
— А если нет?!
— Лелиана, Маржолайн ясно дала понять, что не оставит тебя и продолжит свои низкие дела. Не скрывала, как ей нравится издеваться над людьми. Я бы тоже хотела её убить. Я плохой человек?
— Нет! — запротестовала Лелина и опустила гребень. — Ты одна из самых лучших людей, которые мне встретились!
— Тогда почему ты считаешь плохой себя? Ты же изменилась в церкви.
— Ты не понимаешь! Когда она умерла, я… обрадовалась. Я убила её, но не должна была радоваться её смерти! Это Маржолайн бы радовалась, а я… может быть, она права? Может быть, мы и впрямь с ней одинаковы, а я так и не смогла измениться…
Элисса обернулась к Лелиане, и недоплетённая коса выскользнула у той из рук.
— Я не думаю, что Маржолайн покинула бы уютную обитель и отправилась рисковать жизнью, чтобы помочь другим. Она бы не отдавала все силы на борьбу с Мором, который её пока даже не касался. А ты отдаёшь. Ты помогаешь нам и не просишь ничего взамен. Если это не доброта, то я не знаю… Я ведь уже сказала, Лелиана. Все мы в прошлом кем-то были, но важно, кто мы сейчас и что делаем в настоящем.
Элисса научилась этому у Винн. Смиряться с прошлым, находить опору в настоящем, в тех, кто рядом. Она посмотрела Лелиане в глаза, которые были готовы наполниться слезами, и улыбнулась.
— К тому же мне нравятся твои истории. Ты рассказываешь куда интересней, чем они описаны в книгах.
— Ты говоришь так, потому что добрая… а вдруг остальные уже не захотят, чтобы я шла с вами?
— О чём это, милая Лелиана? — послышался из палатки голос Зеврана. — Разве ж наших Стражей удивишь шпионажем и заказными убийствами? Пф. Уж кому тут делать нечего, так это преподобной монахине без единого пятнышка на прошлом. Было бы странно с такой путешествовать, согласись? Давай же в следующий раз обменяемся историями о своих приключениях наедине. Уверен, это будет интересно.
Из другой палатки выглянул Алистер, потирая красные от недосыпа глаза.
— Да уж, Лелиана хотя бы, в отличие от некоторых, не пыталась нас убить.
— Вы своей болтовнёй всю ночь так и не дали заснуть, — проворчала на другом конце лагеря Морриган.
— Хн, существа слишком много жалуются, а кто-то вообще не способен заснуть и торчит тут всю ночь, — хмыкнула Шейла.
Уже светало. Лелиана счастливо улыбнулась и продолжила плести затейливые косы из волос Элиссы, что так мягко пахли розами.
«Хочешь узнать секрет?» — так я начинала свои истории. Некоторые из них были полной выдумкой, другие содержали больше правды, чем мне порой хотелось. Живя в церкви, я продолжала их рассказывать, часто приукрашивая детали, за что получала гневные письма из Вольной Марки от Скетча. Порой в тихой келье я вспоминала наши приключения, и каждый раз в годовщину смерти Тага, я пью его любимое антиванское бренди и выливаю одну кружку на камень.
Атраст тунша, салрока*.
Церковь стала тем местом, где моя прошлая жизнь и грехи остались за дверями. Я будто вернулась на несколько лет назад в то время, когда ещё не встретила Маржолайн, и снова обрела веру в Создателя, невинность и чистоту помыслов, тягу помогать другим, словно благородный странствующий рыцарь, ищущий по свету правду жизни.
— Хилдегард! Хилдегард!
— Лелиана, что у тебя там случилось?
— Смотри!
— Это… роза!
— Этот куст уже два года не цветёт. Посмотри, какая красивая. Это знак! Создатель с нами!
— Ох, Лелиана. Опять ты про своё «видение». Мать Доротея же сказала тебе, что скромная доброта Создателю угодней, чем показное величие.
— Нет, я уверена. Я молила Его о знаке, что не всё потеряно, что беду можно отвести, и посмотри какое чудо.
— Да что толку тебе говорить…
— Я нашла предназначение. Я ухожу, Хилдегард. Я помогу Серым Стражам остановить Мор.
Утро выдалось тихим и спокойным. Пол-отряда продолжало зевать и собираться в путь, подбадривая ещё сомневающуюся Лелиану. Стэн собрался быстро и сидел над бумагой с кусочком сангины в руках. Он был задумчив и впервые за долгое время рисовал.
— Это порт? — спросила Элисса, глянув через его плечо.
— Порт Сегерона.
— Твоя родина?
— Да.
— Скучаешь по ней?
— Мне не хватает запахов Сегерона: чая, пряностей, морской соли. Ферелден пахнет мокрой псиной.
Элисса невинно наклонила голову.
— Почему все так говорят?
— Может, потому, что это правда? — терпеливо вздохнул кунари.
— Там живёт твоя семья? — Элисса снова кивнула на рисунок.
— У кунари нет семей, как у людей.
— Но как же? Родители?
— Их роль заканчивается после рождения ребёнка. Всех детей-кунари воспитывают тамассран — жрицы. Они же наблюдают и определяют твою будущую роль в обществе.
— Так ты стал солдатом, — кивнула Элисса, — и твои товарищи стали тебе братьями. Ты хочешь вернуться домой? К своим.
— Я не могу вернуться.
