— И я это сделаю. Я выступлю на Собрании земель против моего отца, и, когда он будет свергнут, я заявлю, что хочу остаться на троне. А ты меня поддержишь. Подумай, тебя сочтут врагом тэйрна Логэйна, но при этом ты окажешь поддержку его дочери. Все решат, что ты заботишься о благе Ферелдена, а не просто об интересах Серых Стражей.
— Эрл Эамон хочет, чтобы королём стал Алистер.
Анора почти закатила глаза, на её губах заиграла презрительная усмешка.
— Не сомневаюсь, что Алистер — достойный человек, но как правитель он не годится. Думаешь, только я это вижу? По-твоему, каким он будет королём?
— Справедливым.
Анора на это еле заметно хмыкнула.
— Алистер — добрый человек и сильный воин. Но сейчас Ферелдену нужен не просто хороший человек, стране нужен хороший правитель — я. Став королевой, я смогу многое для вас сделать — больше, чем сейчас. Я восстановлю тебя в правах на титул, верну Хайевер, смогу многое сделать и для твоих спутников. Алистер, конечно, пообещает тебе то же, но что лучше: благодарность слабого короля или сильной королевы?
— Вы говорите так, будто знаете Алистера, — заметила Элисса, тактично не став отвечать на вопрос.
— Не слишком хорошо, — согласилась Анора. — Но Кайлан знал о нём и наблюдал за его жизнью. Сыновья Мэрика очаровательны, правда? — хитро улыбнулась она.
— О чём вы?
— Я видела, как вы с Алистером смотрите друг на друга. Это… вызывает во мне любопытство. Ты ведь поэтому его защищаешь, правда? Но кое о чём забываешь. Если Алистер станет королём, у вас не будет будущего. Личная жизнь короля всегда посвящена долгу, а не любви. Ты понимаешь это?
Элисса нахмурилась. Ей явно манипулировали, и Элисса это чувствовала. Анора замолчала, сделала глоток чая и поставила чашку на место, еле слышно стукнув ей о дно блюдца.
— А вы любили короля Кайлана? — ответила ей той же монетой Элисса, но Анору вопрос совсем не смутил. Она лишь пожала плечами:
— Вряд ли слово «любовь» применимо к браку, который устроили наши родители. И всё же… я любила его. — Анора мечтательно подняла глаза к окну, за которым сияло солнце. Так же искрились в лучах и золотые волосы короля. — Кайлан был молод, горяч и очарователен. Ещё с детства он грезил о воинской славе, а я была лишь немного старше его и мудрее. Если бы Кайлан не стал королём, из него вышел бы лихой головорез, — королева тихо рассмеялась. — Мы были хорошей парой. Кайлан не хотел править, а я не собиралась становиться молчаливой тенью своего мужа. Поэтому наш союз можно назвать удачным.
Элисса вспомнила письмо императрицы Орлея, которое они нашли в документах Кайлана. Знала ли Анора… Элисса не стала говорить. Расшатывать союз с королевой сейчас было не ко времени.
— Я видела его в Остагаре. Король Кайлан был очень хорошим человеком, и мой отец его уважал, — просто сказала Элисса из вежливости.
— Несомненно, народ любил его за близость к людям и доброту. Однако народ также знал, кто истинный правитель. Ведь не Кайлан же управлял страной последние пять лет, — на губах Аноры мелькнула усмешка. — Я пользуюсь среди знати и простых людей не меньшей популярностью, чем мой покойный муж. Под нашим с Кайланом правлением Ферелден процветал, и это бы продолжалось и дальше, если бы не пришёл Мор.
— Мор многое изменил, — согласилась Элисса, — но многих проблем бы не было, если бы ваш отец не бросил короля при Остагаре.
— Я понимаю, что как Серый Страж ты в гневе на моего отца, и как Кусланд держишь на него обиду за то, что он возвысил Хоу. Однако мой отец не такой злодей, как, возможно, тебе кажется. Да, он определённо совершил много ошибок, и его необходимо остановить, но… — впервые Элиссе показалось, что у Аноры дрогнули губы, — если это можно сделать, не убивая его, я постараюсь сохранить ему жизнь. А ты что думаешь на этот счёт?
Элисса позволила себе расслабить спину и сделать глоток чая. Весь разговор королева атаковала, но её слабое место оказалось так очевидно.
— Это не мне решать, — уклончиво ответила Элисса и поставила чашку на блюдце — так же тихо и аккуратно, как умела делать Анора.
За дверью послышался лай. Чейз протиснулся в дверную щёлку, сбил лапами ковёр, сел рядом с Элиссой и довольно гавкнул, возвещая, что нашёл свою хозяйку. Элисса коротко вздохнула и с улыбкой потрепала любимца меж ушей.
— Твой пёс беспокоился о тебе, — заметила Анора. — Знаешь, у моего отца в детстве тоже был мабари. Он рассказывал, что нашёл её в заброшенной лесной хижине ещё щенком. Назвал Адаллой. Они выросли вместе. Отец восхищался её умными всепонимающими глазами и всегда носил для неё в кармане сыр. А потом на их ферму пришёл орлесианский лорд и отобрал Адаллу. Он хотел скрестить её со своими охотничьими псами. Адалла вернулась к отцу только полгода спустя вся исхудавшая и с кровавыми язвами от ошейника. Умерла спустя неделю у него на руках, — Анора громко вздохнула. — Отец, наверное, до сих пор жалеет, что не спас её.
— Это очень печально. Но к чему вы об этом сейчас? — сдержанно спросила Элисса, но Анора продолжала, словно не услышала:
