И тут Лелиана вспомнила офицера, который ещё давно в Денериме узнал Серых Стражей с первого взгляда, но, вопреки официальному приказу Логэйна, не арестовал, а, напротив, позволил заработать монет. И не зря. Сейчас все они были на одной стороне.
Лелиана взглянула на приближающуюся орду и сглотнула. Последние ряды были видны вдалеке, и если бы порождений тьмы сейчас встретили все защитники, какие оставались тут после ухода Стражей, шанс, несомненно, бы был. Но теперь…
Все товарищи молча смотрели на чёрное от врагов поле и сжали оружие до боли в ладонях. Лелиана тихо пропела молитву Создателю, и в миг, когда замолкло последнее слово, вдалеке отозвался боевой рог. Все встрепенулись и подались вперёд. Душный ветер трепыхал знамёна. Последние ряды порождений тьмы обернулись и вмиг повынимали оружие. На них неслось людское войско, а знаменосец гордо поднял над головами герб с алой горой и башней — герб Редклифа, и лишь один человек, кроме эрла Эамона, мог его носить.
*
Измотанные битвами, раненые воины могли перевести дух. На границе с Дворцовым кварталом, который ещё кишел порождениями тьмы, разбили лагерь, расставили шатры и навесы из мешковины, что была под цвет земли. Так люди надеялись, что архидемон не разглядит лагерь с высоты и не сожжёт дотла.
Воины перевязывали друг другу раны, увлажняли иссушенные глотки. Многие стонали от боли, возле них хлопотали те маги, которые знали целительское искусство. Другие солдаты просто рыдали, видя вокруг себя разруху и смерть. Им казалось, что всё бесполезно, сама жизнь превратилась в пепел, вместе с людьми, что пали от тёмных мечей и огня архидемона. Но не все поддались печали. Иные воины указывали на отдыхавших в том же лагере Серых Стражей и призывали товарищей бодриться. Правда на лицах самих Стражей бодрости не было.
— Винн, как ты себя чувствуешь?
— Я буду драться, если нужно. Ты же знаешь.
— То твоё заклинание… ты ведь не сможешь придать сил всем им? — Элисса оглянулась на лагерь, где никто не смел громко говорить. Лишь шёпот, стоны и тихий плач.
— Увы, не смогу. На это понадобятся все мои силы, и тогда я не смогу помочь вам.
Элисса кивнула, словно так и думала. Она села на ящик и расслабила нывшие руки и ноги. Исцарапанное лицо колол горячий ветер, сердце часто стучало в груди. Алистер опустился прямо на землю и снял латные перчатки, умыл ладонями уставшее лицо. Руны на его мече светились голубым с тех пор, как Алистер обнажил его в этой битве, и всё не гасли. Чем чернее была впереди орда, тем ярче горела в мече магия. А значит до конца далеко. Не настанет он, пока жив главный враг.
Винн присела на край бочки и старалась дышать ровно и спокойно, чтобы быстрее восстановить магическую энергию. У неё оставался последний глоток лириума, который придаст ей магических сил, и всё же Винн его берегла.
Стэн всегда хмуро смотрел на то, как она пьёт голубое зелье и питает магию, но ничего не говорил. Сейчас он прикрыл глаза и не двигался, как будто уснул, и Винн незаметно подлечила его рану, полученную в эльфинаже. Кунари тут же встрепенулся, посмотрел на чародейку, потом на своё тело и снова на Винн, и молча отвернулся. Винн сочла это за благодарность.
— Интересно, далеко ли рассвет? — Элисса вглядывалась в багровые облака, но не могла разглядеть ни звёзд, ни единого лучика солнца.
— Понятия не имею, какое сейчас время суток. Я потерял счёт, — Алистер уставился в землю и снова вытер со лба пот, смешанный с пылью.
— К чему тебе рассвет? — спросил Стэн.
— С давних времён рассвет сулил людям надежду, — Элисса оглянулась на изнурённых солдат, чьих сил уже порой не хватало даже на то, чтобы стоять. — А надежда нам сейчас нужна.
— Какой прок в лучах солнца? Мы можем надеяться лишь на свои силы и умения. Только они приведут нас к победе, — кунари поднялся с места, демонстрируя, что готов идти дальше.
Винн тоже взглянула на небо. Тучи, будто налитые кровью, грозили обрушить на Денерим алый дождь. Но все знали, что влаги не будет. Эти тучи сухи, и пожар будет полыхать дальше, пока всё не сожжёт. Чародейка с тоской сотворила в ладони прохладную льдинку.
— Боюсь, что мы увидим солнце не раньше, чем всё закончится.
— Либо вообще не увидим, если всё закончится плохо, — пожал плечами Алистер, чем заработал укоризненный взгляд Элиссы, и опустил голову. — Ладно, прости. Я тоже пытаюсь бодриться, и выходит плохо.
— Нужно идти дальше. Риордан, должно быть, уже впереди.
*
Архидемон с чудовищным рёвом проносился над Дворцовым кварталом. Осквернённый дракон любил высоту. Он пикировал вниз, чтобы жечь до тла, а затем вновь взмывал в небо и смотрел, как горит город. Порождения тьмы ликовали. Они взвизгивали и галдели, поднимали к небу руки, словно молились своему богу. Для них он был разумом, целью, ради которой поколения порождений тьмы рыли подземные тоннели в поисках Старых Богов. Архидемон воплощал собой тьму, в которой не было ничего, кроме жажды разрушения.
